Чтение онлайн

— Господи, это просто потрясающе! — Она вскинула голову, вздрогнув от неожиданности, и смычок неровно скользнул по струнам.

— Грейсон?

Музыка еще не отпустила ее, мешая сосредоточиться, и она смотрела на него — и не видела и никак не могла осознать, что он стоит рядом с ней. Обещания, данные Баху, и вид высокой фигуры Грейсона, стоящего в двух шагах от нее, — это уже было для нее слишком.

— Что вы играли? — спросил он.

— Ничего, — пожала она плечами, аккуратно кладя смычок на стол.

— Это ни на что не похоже. Я никогда не слышал этого раньше.

Она отмахнулась от него, как от мухи.

— Это просто начало баховской сюиты для виолончели.

— Неужели? — удивился он. — Я не знал, что Бах писал сюиты для виолончели.

— Таких сюит шесть, хотя не многие знают об их существовании. Человек, который их обнаружил, многие годы полагал, что это нечто вроде упражнений для начинающего виолончелиста.

— Вы исполняете их на концертах?

— Господи, конечно, нет! — с излишней горячностью воскликнула она. «Успокойся!» — приказала она себе.

— Почему же нет?

Спокойствие не давалось ей, ладони вспотели.

— Потому что это скучно.

Ей был неприятен его взгляд, который, казалось, проникал в самую душу.

— Тогда что же вы играете?

— Всего понемногу. В основном то, что нравится публике. Зачем вы здесь?

Грейсон понял, что она хочет переменить тему разговора. Пускай. Он понятия не имел, почему на щеках ее заалели пятна, когда он спросил ее о той потрясающей музыке, которую она исполняла, когда он вошел в дом.

Все утро он провел в суде и музыку услышал, уже подходя к дому. Он шел со стороны Беркли-стрит и увидел Софи в боковом окне, подойдя ближе. Ему хорошо были видны ее волосы, напоминающие золотистое пламя. И теперь, когда он стоял перед ней, ее красота завораживала его. У нее были удивительно живые глаза, и легко было проследить следы, оставленные в ее внешности норманнскими предками — воинами, которые умели быть упорными в достижении своей цели.

Неужели они передали ей не только цвет глаз и волос? Неужели это кровь предков заставляет ее бросать вызов всему свету?

Многие годы он стремился удовлетворить свою тягу к чему-то, что не мог определить словами, пытаясь заполнить пустоту в душе. Он нашел способ отвлекаться от этого замкнутого круга мыслей, забываться, просиживая долгие часы за рабочим столом или погружаясь в нежную женскую плоть. Но ему это не помогало. Пробуждаясь, он понимал, что лежащая рядом женщина не может его спасти. Женщины никогда не заполняли пустоты в нем; на час или два они избавляли его от тяжелых мыслей, которые после их ухода наваливались на него с новой силой.

Существовали и другие способы забыться. Работа. Сделки, судебные процессы, поглощавшие все его мысли и силы. В своей области он достиг вершины, работая как одержимый. Но, достигнув вершины, что он приобрел?

Всю жизнь он трудился, чтобы завоевать уважение своего отца. Но несмотря на свои достижения, он не мог сказать, что достиг цели. Он привык к мысли о бесполезности собственных усилий. Зачем ему нужен замкнутый крут, в котором вращаются его мысли? Это делает его слабым. А слабость — это не для него.

— Здравствуйте. Мы что, уснули? — Он сморгнул и увидел, что перед ним стоит Софи и водит у него перед глазами пальцами в изящных кольцах.

— Я задумался.

— Вы переусердствовали.

Он смотрел, как она идет по комнате и шлейф ее мерцающего платья волочится сзади, как водопад прозрачного золота; пятна на ее щеках исчезли, она успокоилась. Только что она была знойной и восторженной, а теперь вдруг предстала перед ним ранимой.

Этого он не понимал. Он слышал о музыкантах, которые были блестящими артистами, но их талант сочетался них с чудовищным эгоцентризмом.

Так можно было бы подумать и о Софи, если не заглядывать глубоко. Но Грейсон видел в ней нежность и щедрость, когда они были детьми. И недавно — с собакой. Со своими друзьями, о которых она заботилась, точно наседка.

— Вы так и не ответили мне, зачем вы здесь, — проговорила она, направляясь к подносу с чайными принадлежностями.

— Я внес исправления в контракт с концертным залом и добавил в него дополнительные условия, о которых вы просили. Вы поставили жесткие условия. Но они на все согласились.

Она резко повернулась к нему.

— Как это может быть?

Он смотрел на нее, не понимая, что выражает ее лицо. Сожаление?

— Мне казалось, это именно то, чего вы хотите.

— Ну да, только…

Софи внимательно смотрела на лист бумаги, который он держал в руке, и ее фарфоровое личико так побледнело, что стали видны еле заметные веснушки на носу.

— Что-то не так? — встревожился он. Она взглянула на него.

— Нет, нет. Все в порядке. Просто я подумала… то есть я не думала, что они согласятся с такой легкостью.

— Но они согласились. Вы хотите пойти на попятную? — Она вздернула подбородок:

— Ни в коем случае! Где поставить подпись? — небрежно спросила она.

Он изучающе посмотрел на нее, вынул из ящика письменного стола ручку и чернила и разложил перед ней бумаги.

Софи на мгновение закрыла глаза, потом посмотрела на документ и взяла ручку. Но вдруг замерла. Она стояла не шевелясь. Грейсон видел высокую шею, легкие завитки волос на гладкой коже и румянец на нежных щеках. От нее пахло хорошим мылом и ключевой водой, а не тяжелым запахом парфюма, который всегда раздражал его в других женщинах.