Чтение онлайн

— Так, превосходно. Просто замечательно. В таком случае я сам спрошу — какие еще обиженные родственники могут нас ждать в темном углу? Помимо уже встреченной женушки и детей-драков? Тещи, двоюродные братья, внучатые племянники?

Клинок задумался.

«В принципе с основными ненавистниками ты уже столкнулся. Из оставшихся бессмертных, если не брать в расчет двух-трехтысячелетнюю мелочь… Эрцихаля уже прибили, Воргин в другой мир смылся еще до прихода Тераутана, Янара вряд ли выжила без Света… Вот разве что Ламех — этот мог…»

— Ни фига себе — с основными уже столкнулся! А ну давай подробно о каждом!

«И об Эрцихале?» — устало вздохнул Меч.

— Нет, этого можешь пропустить, но прочие имена я вообще даже не слышал! Хорошо, что спросить догадался… вернее, Гелла подсказала! Я-то, дурак, поверил твоим словам, что за тысячелетия все изменилось и старых опасностей можно не ждать… «Наверное, погибла», «давно не слышали» и «сбежал неизвестно куда» за отмазки не принимается.

«Так точно, хозяин. Тогда слушай. Воргин — вампир. Очень старый, очень хитрый, очень сильный — около двадцати тысяч лет. Особой враждебности к Судии не питает, но инстинкт самосохранения у него в полном порядке, а ты представляешь для него явную опасность. Очень хорошо умеет подставлять и бить в спину. Янара, она же Василиса Премудрая — дочь Егибны, светлая волшебница, полубогиня. Девять тысяч лет. Основательница друидизма и покровительница всякой жизни. Нас не принимает по идейным соображениям. Лично не нападала, но часто помогала нашим врагам. Пару раз была убита, но не мной, а обычным оружием, оба раза Егибна ее воскрешала. Ламех — технократ, реформатор и завоеватель, родился на Земле, но основную карьеру сделал тут, чуть не перевернув весь диск вверх дном. Шесть тысяч лет. Тоже не враждебен к Судии лично, паранойей не страдает, но честолюбив, один раз пытался вырвать власть над диском, может попытаться снова».

— Тоже маг? — мрачно уточнил Владимир. Похоже, в Носфере и шагу ступить нельзя, чтобы не перейти дорогу какой-нибудь древней и могучей сущности.

«Нет, волшебством в классическом смысле он не владеет. Он богатырь, или герой, в первоначальном, мифологическом смысле этого слова. Человек с активированными генетическими резервами. Так называемая „древняя кровь“, причем весьма чистая. Плюс бессмертие за счет ритуалов, давших ему кое-какие свойства вампира, но без умирания».

— Великолепно. Чудесно. Просто замечательно. И они все, с той или иной вероятностью, могут быть здесь и активно ставить нам палки в колеса?

«С очень небольшой, но да. Могут».

— М-да. Похоже, вероятность нашего выживания положительным числом описана быть не может. Хотя… может, кого-то из этого списка удастся привлечь в качестве союзников? Хотя бы пока не отменим конец света. Потом уже легче будет…

«На твоем месте я бы не тратил на них время. Прими как аксиому, что ты один против всего мира. Здесь все хотят тебя убить. И сделают это, если ты не успеешь первым».

«Извини, но я не верю в Армагеддон, как в средство необходимой самообороны».

Меч не оценил шутку. Или притворился, что не оценил. В машине снова воцарилась тишина. Перегрузка на несколько мгновений исчезла — червь разворачивался, чтобы начать торможение. Владимир пытался сообразить, что еще можно выяснить за время путешествия. В голове царила отвратительная пустота — никаких свежих идей. Больше всего хотелось, чтоб его хоть на пару часов оставили в покое. Тело вампира не устает, но разум и воля… К сожалению, Судия на передышку права не имел. Как и на многое другое.

— Что дозволено быку, то не дозволено Юпитеру… — пробормотал мужчина себе под нос.

— Ты о чем? — удивленно посмотрела на него Гелла.

— Да так… просто настроение дрянное. Хочется бросить это все к чертям… А нельзя…

Она улыбнулась и, не обращая внимания на снова растущую перегрузку, расстегнула ремень, чтобы дотянуться до сюзерена и чмокнуть его в щеку.

— Когда это все закончится — мы обязательно возьмем отпуск и завалимся на самый лучший земной курорт. Будем скакать голышом по крышам под полной луной, пугать иерархов, ставить на уши полицию и пить кровь из чаш, в которые превратятся черепа наших врагов.

— Почему только под луной? — улыбнулся в ответ Владимир. — Мы же супервампиры, не забыла? Захотим — и будем на солнышке загорать! И в море купаться, таская акул за хвосты! А на ужин в ресторанах закажем самые острые блюда — в чесночном соусе!

— И в самом деле! Долой ограничения!

Двое хохотали в своих креслах, так что их, наверно, можно было принять за ненормальных. Это выходил накопленный за последние несколько суток стресс. Дурацкие фантазии и немудреные шутки снимали напряжение с мозгов, как массаж снимает его с мышц. Через пару минут Владимир обнаружил, что подавленность улетучилась в неизвестном направлении. Он снова был готов планировать и принимать решения.

— Хребет, пока мы едем, расскажи о природе катастрофы. Я уже знаю, что Носфер без Дракона гибнет, но в чем конкретно это выразится? Какие явления убьют его жителей?

«Точно сказать не могу, только экстраполировать то, что видел за время нашего путешествия, что чувствовал на магическом плане, и то, что знаю о принципах работы этого мира. Учти, мои прогнозы чисто теоретические, до сих пор ни в одном мире Дракона надолго не убивали. Не жалуйся, если реальная картина отклонится от описанной».

— Ничего страшного. Я в таких вещах вовсе не разбираюсь, так что лучше хоть примерное описание. Чинить эти механизмы все равно придется нескоро…

И Меч начал рассказывать.

Неприятности начались с того, что погасло солнце. Это, вероятно, длилось два-три столетия, пока над всей поверхностью диска не воцарилась полная и непроглядная тьма.

Планете земного типа — хватило бы и этого. С другой стороны, настоящие звезды погасить не так просто, они «работают» за счет фундаментальных законов мироздания, а не капризной магии Предела. В Носфере агония длилась гораздо дольше.

Остыть почти до абсолютного нуля он не мог — не было космоса, куда обычно уходит тепло в форме излучения. Будучи топологически замкнутым, карманное пространство должно было со временем скатиться к тепловому равновесию — в данном случае равновесная температура составляла около восьми градусов по Цельсию. Вполне приемлемые для жизни условия.

Вторым следствием темноты было прекращение фотосинтеза, влекущее за собой гибель всех растений. Без этих «зеленых легких» прекратилось бы поступление кислорода в атмосферу, что в свою очередь спровоцировало бы смерть всех высших животных форм.