Чтение онлайн

Когда его наконец высадили и водитель попрощался, в ответ он лишь кивнул, захлопнул дверцу и тут же закурил новую сигарету.

Затягиваясь «Ротмансом», он стоял напротив «Лучника», пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни внутри.

ПРИТВОРЯТЬСЯ ТАК ПРИТВОРЯТЬСЯ.

Он докурил свою сигарету и бросил окурок на мостовую, раздавив его каблуком. Затем пересек улицу и постучал в запертую дверь. На улицах было немноголюдно — в основном домохозяйки, шедшие за покупками. К «Европе», расположенной по соседству, подъезжали и тут же уезжали машины. Подняв глаза, Дойл увидел, что кто-то выглядывает из окна третьего этажа.

Мимо проносились автомобили. Дойл заметил среди них полицейскую машину.

Не дождавшись ответа, он постучал снова.

Наконец за дверью послышалось движение и звук отодвигаемых засовов.

Джим Бинчи, довольно широко распахнув дверь, выглянул на улицу.

— Мы еще не открылись, — заявил он и лишь после этих слов узнал Дойла.

— Доброе утро, Джим, — как ни в чем не бывало поздоровался тот.

Бинчи впустил его и снова запер дверь.

— Вот уж не думал, что увижу тебя еще раз, — сказал Бинчи, возвращаясь за стойку бара, где он расставлял в витрине бутылки. — Так что там, черт возьми, произошло вчера в доме у сестры?

Дойл пожал плечами.

— Грабитель, — бросил он. — Как она?

— С ней все в порядке, слава Богу. Говорят, легкий сердечный приступ. Шок.

— Не удивительно. Меня это тоже напугало.

— Я слышал, что ублюдок был вооружен, — продолжал Бинчи.

Дойл кивнул.

— Тебе не кажется, что это выглядит немного странно? — настаивал Бинчи. — Если только он не знал, что ищет.

— То есть?

ПОДОЗРЕВАЕТ ЛИ ЕГО ТЕПЕРЬ И БИНЧИ?

Дойл придвинул ногой свою сумку.

— Возможно, он знал о тебе и о Мэри Лири, — сказал Бинчи. — Может, он и не грабитель, может, хрен его дери, легавый. Ты об этом не думал?

Дойл хмыкнул:

— Сомневаюсь, Джим.

— И как тебе новая подруга? — спросил Бинчи с сарказмом. — Как прошла ваша маленькая прогулка прошлой ночью?

Дойл пожал плечами.

— Нормально, — сказал он, постукивая пальцами по ручке щетки, прислоненной к стойке бара. — Послушай, Джим, я зашел, чтобы сказать тебе кое-что. Я уезжаю домой, назад в Эннис. После смерти брата мне нечего делать здесь.

Мгновение Бинчи молча изучал его.

— Это из-за нее, не так ли? Она втянула тебя. Ты связался с ними?

Дойл замотал головой.

— Я возвращаюсь обратно, вот и все, — сказал он.

ПРИКИДЫВАЙСЯ ДО КОНЦА.

Кто-то постучал в дверь заведения.

Бинчи взглянул на часы.

Оставалось несколько минут до открытия.

— Подождите! — крикнул он и поинтересовался: — Когда ты едешь?

— Первым же поездом или автобусом, — сказал Дойл.

Стук в дверь повторился.

— Да сейчас! — закричал Бинчи. И снова поглядел на Дойла: — И ты зашел взять немного денег, не так ли?

— Собственно, я зашел только для того, чтобы попрощаться, — ответил тот.

— А, да брось ты. Я заплачу тебе по крайней мере за день — это могу.

В дверь заколотили. На этот раз более настойчиво.

— О Господи, — прошипел Бинчи. — Еще высадят двери, туда их в качель. Джек, окажи мне услугу, а? Впусти этих буйных ублюдков, пока дверь, черт подери, цела.

Дойл улыбнулся и сполз с табурета. Подойдя к двери, он отодвинул засовы и отступил чуть назад.

С треском распахнулись обе створки.

Дойл отступил еще на шаг, глаза его сузились, когда он увидел, кто стоит на пороге.

— Что, мать ва... — начал Бинчи, но не договорил.

В паб ворвались три китайца, один из них крикнул что-то, указывая на Дойла.

Бинчи оцепенел и уставился на ворвавшихся, перепуганный их свирепым видом.

Дойл бросил взгляд на вожака, но видел он, как и Бинчи, не лица незваных гостей, а острые как бритва тесаки в их руках.

Дойл среагировал первым.

С проворством ласточки он нырнул под стойку, пытаясь дотянуться до своей сумки.

ЕГО ПИСТОЛЕТЫ.

Первый китаец, высокий жилистый молодчик с темными длинными волосами, крикнув что-то, бросился на охотника за террористами, который, несмотря на ушиб при падении, узнал главаря.

ГОСПОДИ, ДОМ В ДОНЕГОЛЕ.

Худой, пытающийся его прирезать, — это тот тип, что пялился на них с лестничной площадки, когда они с Мэри покидали дом.

Несмотря на долговязую, нескладную фигуру, он двигался быстро и уверенно размахивал тесаком, пытаясь достать Дойла.

Лезвие с громким свистом рассекало воздух.

Дойл откатился, оттолкнувшись от одного из столиков и опрокинув его на тощего.

Двое других нападавших — один коротко, почти наголо, стриженный, другой с глубоким шрамом на лице, — устремились к Дойлу.

Вскочив, Дойл схватил высокий табурет и, размахивая им как дубинкой, стремился достать главаря.

Удар пришелся по носу, размозжив его, — кровь залила лицо, — но у Дойла не было времени, чтобы закрепить преимущество, тут же на него ринулся тип со шрамом.

Лезвие со свистом разрезало воздух. Дойл не успел уклониться, и сталь, разрезав рукав его кожаной куртки, полоснула по предплечью. Из раны потекла кровь.

Дойл снова размахнулся табуретом, но тип со шрамом пригнулся и полоснул Дойла по ногам, распоров джинсы и раскроив кожу на колене.

— Черт! — прорычал Дойл и швырнул табурет в меченого.

Тот рукой отбил его в сторону.

Стриженый со всего размаха рубанул тесаком, но тут Дойл успел отскочить, и лезвие вонзилось в стойку бара.

Пока стриженый пытался выдернуть его, Дойл двинул его кулаком в лицо, рассек верхнюю и нижнюю губы и выбил зуб. Но триумф его был недолгим: как только стриженый покатился по полу, Дойл почувствовал жгучую боль — это тесак меченого раскроил ему левую щеку.