Чтение онлайн

Грейс отвернулась от кровати и вытащила заколки из волос, позволив их тяжёлой массе свободно спадать до самой талии. Она шагнула в ванну и скользнула под воду; чистое тепло обволакивало её тело, приятно лаская кожу. Пока Грейс наслаждалась купанием, в голову ей пришла мысль о том, что этой ночью она, возможно, зачнёт дитя. Ведь потому её и выбрали, она понимала — именно с этой целью герцог подыскивал внуку невесту. Вот в чём заключалось предназначение каждой новобрачной в благородных кругах — произвести на свет сына, который унаследует титул, а лучше двух — на всякий случай. Она подумала о том, что стала бы весьма необычной матерью, вовсе не похожей на тех леди, что наносили визиты её бабушке в Ледисторпе.

С тех пор, как Грейс исполнилось тринадцать лет, Нонни разрешила ей присутствовать на чаепитиях, которые устраивала для гостей, несмотря на неодобрительные взгляды прочих леди. Грейс сидела очень тихо, потягивая свой чай, и слушала, как эти дамы рассказывают, что уделяют своим детям не более четверти часа в день, словно речь шла о неприятной рутине, а не об их исключительном праве. С какой гордостью они хвастались тем, что отдавали своих деток почти сразу же, как те родились, на руки кормилице, а позже няне. И какое изумление выказывали потом, когда их отпрыски вырастали дурно воспитанными и притом разговаривали на диалекте своих опекунов. Их каждодневные жалобы только убедили Грейс в том, что когда придёт время ей стать матерью, то модно это или нет, но она полностью посвятит себя своим детям. Она будет петь им колыбельные, кормить грудью и вырастит их на тех же идеалах, что когда-то привила ей Нонни. И самое главное, Грейс была твёрдо намерена никогда не дать своим детям повода почувствовать себя нежеланными.

Грейс взяла стоявший рядом с ванной небольшой кувшинчик и наклонилась, чтобы ополоснуться. Она собралась зачерпнуть воды ещё раз, но вдруг услышала, как кто-то тихо открыл и закрыл дверь в соседней спальне. И тотчас замерла. Нежели он пришёл? Так рано? Грейс не шевелилась, но всё, что она слышала — взволнованное биение собственного сердца, да стук капель стекающей с неё воды.

Грейс поднялась из воды, и только успела перешагнуть через край ванны, как дверь в противоположном конце комнаты внезапно распахнулась. Она сделала первое, что пришло ей в голову — быстро подхватила приготовленную для неё ночную рубашку и, поспешно протолкнув руки в рукава, прокричала:

— Прошу вас, милорд, позвольте мне побыть одной. Я принимаю ванну.

Но вошедший оказался вовсе не лордом Найтоном. Это оказалась молоденькая горничная лет восемнадцати, обеими руками держащая поднос.

Служанка присела в торопливом реверансе.

— Простите, миледи. Я только принесла ваш чай. Лорд Найтон решил, что вам захочется выпить чашечку.

Чувствуя себя весьма глупо, Грейс подняла полотенце и принялась вытирать влажные кончики волос.

— Да, спасибо. Поставьте его, пожалуйста, здесь.

— Aye [19] , миледи. Миледи, хотите, чтобы я осталась расчесать вам волосы и помочь подготовиться ко сну?

Грейс взглянула на горничную, испытывая соблазн согласиться. Но, в конце концов, решила, что будет лучше, если она, насколько это возможно, сможет занять себя до прихода лорда Найтона.

— Нет, спасибо. Думаю, я справлюсь сама.

Горничная вновь присела перед хозяйкой, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь.

Грейс направилась туда, где стоял поднос с чаем, и опустилась в кресло, устроившись в нём в своей любимой позе — подогнув под себя ноги, — затем взяла чайник и наполнила чашку. Грейс подумала, что было очень предусмотрительно с его стороны распорядиться, чтобы ей принесли чай. Она сделала небольшой глоточек и тут же закашлялась. Глаза заслезились, а горло просто жгло огнём. В чай оказалось добавлено нечто гораздо более крепкое и в значительно большем количестве, нежели просто несколько капель кларета, как она привыкла. Она уже было собиралась отставить чай в сторону, когда вдруг спустя несколько секунд внутри неё начало разливаться восхитительное тепло.

Грейс вновь подняла чашку и сделала ещё один глоток, искренне сожалея, что лорд Найтон не позаботился, чтобы к чаю подали какое-нибудь печенье. Она вдруг поняла, что проголодалась. За ужином, хоть тот и был великолепен, Грейс съела всего лишь несколько кусочков. По правде говоря, она просто не смогла заставить себя что-то съесть после замечаний лорда Найтона о традициях, касающихся герцогского ложа. Грейс сделала ещё глоточек и, заглянув в чайник, увидела, что тот ещё на две трети полон. Поэтому она, прихватив с собой поднос, отправилась в герцогскую опочивальню, решив, что выпьет ещё чашечку-другую, пока переодевается в сухую рубашку, расчёсывает волосы и ждёт лорда Найтона.

Когда Грейс в следующий раз обратила внимание на часы, время уже близилось к полуночи, а сама она успела выпить не только чашечку, но и весь чайник. Она даже перехватила волосы лентой, завязав её прелестным бантом на макушке. Надела свою любимую ночную рубашку белого льна с маленькими жемчужными пуговками спереди. Прочитала ещё три главы романа. А лорд Найтон всё не появлялся.

Зевнув, Грейс откинулась на набитые гусиным пухом подушки на до нелепости огромной герцогской кровати. Она пошевелила пальчиками на ногах, не достававшими даже до середины матраса, и подумала, что здесь легко смогли бы расположиться на ночлег она сама, лорд Найтон, Эмброуз и миссис Стоун. Возможно даже тот лакей, что прислуживал им за ужином. Грейс хихикнула, представив себе такую картину — она приносит в жертву свою невинность на великолепном герцогском ложе Уэстоверов, в то время как Эмброуз невозмутимо наблюдает за ней с противоположного конца кровати.

Она уставилась на огромные, с древесный ствол, столбики кровати, недоумевая, почему фигурки, вырезанные на тёмном, отполированном до блеска дереве, вдруг затанцевали. Грейс подумала о других целомудренных невестах Устоверов, лежавших на этом же самом месте до неё. Танцевали ли фигурки и для них? Возможно, они имели какое-то отношение к той традиции. Она заглянула за край матраса, в попытке разглядеть пол — но так и не смогла его увидеть. Без сомнения, эту кровать подбирали нарочно для этой традиции, потому как она была столь высока, что наверняка не давала напуганным новобрачным убежать из-за опасения сломать себе шею.

Часы пробили половину двенадцатого, а Грейс всё ещё оставалась в одиночестве. Вероятно, лорд Найтон почувствовал её смятение — наверняка, звук упавшей на пол ложки и её ошалелый вид что-то подсказал ему. Возможно, он решил отойти от традиции, касающейся этой кровати и этой ночи. Свеча на столике рядом с ней почти догорела, другие погасли уже давно. Огонь в камине с каждой минутой становился всё тусклее.

Бдительность Грейс, до того не сводившей взгляда с двери, начала ослабевать, глаза её слипались. Она коснулась рукой лица. Чай, что бы там в него ни подмешали, окрасил её щечки румянцем и согрел изнутри. Она отшвырнула одеяло ногой. Уже очень поздно. Закрыв глаза, Грейс подумала, что лорд Найтон, вероятнее всего, решил всё-таки отправиться спать, но только в другую спальню, где-нибудь в другой части этого мрачного, зловещего дома. Да, должно быть, так и есть…

Но, казалось, прошло какое-то мгновение, и с противоположного конца комнаты послышался щелчок, странным эхом отозвавшийся у неё в ушах. Грейс потребовалось некоторое усилие, чтобы открыть глаза — и даже тогда ей удалось приподнять веки лишь наполовину. Она различила фигуру, застывшую в нерешительности на границе колеблющихся теней, отбрасываемых угасающим пламенем. Ещё не очнувшись ото сна, Грейс решила, что это снова горничная, которая принесла ей ещё чаю. Молодая маркиза понадеялась, что на этот раз к нему прилагается что-нибудь съестное.