Чтение онлайн

— Я тебе сейчас дам таблеточки! Я твой отец!

Молодой оборачивается, осматриваясь. А я отползаю к кустам.

— Пошли вон отсюда! — гаркает сын на двух шавок-охранников, что пытаются помешать ему разобраться с отцом. — Позорный, табуированный поступок, слышишь меня, отец? Так делать нехорошо!

Неодобрительно качает головой.

— Ну сыночек, заплатишь ты за то, что опозорил меня!

А молодому, кажется, все равно. Возмущаясь поведением отца, он почти рычит, скидывает пиджак, швыряет его на землю и, оставшись в черной, туго обтягивающей спортивную фигуру рубашке, закатывает рукава. Красивый, сильный, смелый, высокий и темноволосый, он толкает испугавшего меня придурка в грудь, тот отвечает ему кулаком, начинается настоящая потасовка. Охранники не лезут. Сын хватает отца за шею, зло прижимает к стволу. Я ловлю себя на том, что болею за парня и необъяснимым образом любуюсь его неконтролируемой агрессией.

Тот, что постарше, отступает.

— Я тебя наследства лишу, щенок, вот увидишь! Ты у меня за это унижение пойдешь работать в «Макдоналдс». Будешь орать «свободная касса» в дебильной картонной кепке. Руку он на родного отца поднял, гаденыш!

Мужик стряхивает с дорогих брюк сосновые иголки и пыль, застегивает пиджак, поправляет его, приглаживает рукой посеребренные сединой волосы.

— В офисе потолкуем, в понедельник утром ко мне на ковер! Буду тебя учить, как надо разговаривать со старшим поколением! — грозно пугает молодого и гордо, почти по-царски, удаляется, сопровождаемый своими охранниками.

А молодой подходит ко мне, не обращая внимания на бубнеж отца. Похоже, ему совсем не страшно. Он протягивает мне руку, помогая встать.

— Ну как ты, лапочка? Жива?

Улыбается одними уголками губ. А мне до сих пор страшно, аж голова кружится. Но более красивого молодого мужчины мне нигде не доводилось видеть — ни в жизни, ни по телевизору. Правильные черты лица, решительный вид, красивый мужской подбородок с эффектной ямочкой посередине. Четко очерченные мужественные скулы и темно-карие, невообразимо манящие глубиной глаза.

— Парень твой где? Красивая молодая девчонка по лесу одна шатается, непорядок.

Этот Дима, как назвал его отец, спас меня. Вытащил из ада, в который я сама себя завела этой странной ночной прогулкой. Плачу и все еще боюсь, но стою на месте. А он садится на ствол поваленного дерева и медленно поворачивается ко мне. И, несмотря на то, что от стресса мои зубы все еще отбивают чечетку, я не могу не отметить, что это невероятное движение головы заставляет меня замереть. Что-то девичье реагирует на богатенького сынка, не побоявшегося пойти против отца.

— Девки — странные существа. То психуют, то убегают, то отдаются твоему другу в центре твоего же бассейна.

Не понимаю, о чем он. Какое-то событие из его прошлого? Или просто треп? С каждой секундой становится все темнее, скоро мы не найдем дорогу назад, но без него я идти боюсь.

— Мой парень у алтаря, поздравления принимает. Это его свадьба, — зачем-то признаюсь в своей слабости.

Мажор, так я буду его называть ввиду наличия богатых родителей, присвистывает и снова смотрит на меня. Долго, с усмешкой, будто я его только что с Человеком-пауком познакомила. А я стесняюсь его, сама не знаю почему, платье одергиваю. У него аура странная: мощная, красивая, разными цветами переливается. У нас в университете учатся совсем другие парни, они все больше тщедушные, мелкие, обычные. А этот крупный, сильный, загадочный, смотрит на меня внимательно, аж вздохнуть страшно. Но при этом необъяснимо волнительно. Наверное, я просто благодарна ему. Хотя вряд ли, здесь что-то другое.

— Говорю же, девки — странные существа.

— Надо назад идти, а то…

— А то сдохнем в лесу? — смеется. — Мы же в парковой зоне, найдут к утру.

— Если я не вернусь домой, мои папа, мама, бабушка, дедушка и Антон с ума сойдут.

— Кто есть Антон? — таинственно сводит брови на переносице.

— Русско-европейская лайка.

— О, респект и уважуха. А насчет предков не парься, любить крепче будут. — Еще одна усмешка.

Он роется по карманам, находит пачку жвачки, предлагает мне., отказываюсь.

— Учишься?

— Да, студентка факультета иностранных языков.

— Я, когда в Лондоне учился, дома неделями не появлялся, во батя бесился. Сейчас мы все на родину вернулись, но он все равно нет-нет да настучит по башке. Но знаешь, как ты успела заметить, он и сам не без греха.

Страх снова сжимает легкие. Воздух резко втягиваю, от негодования аж уши закладывает. Как вспомню, что только что со мной было… От пережитого стресса чувствую слабость и недомогание.

— Я в полицию пойду! — поджимаю губы.

— Не, — качает головой, по стволу хлопает рядом с собой, предлагая сесть. — У него там столько друзей, его отмажут. Время потеряешь.

— Значит, это не в первый раз? — С ужасом трясусь, к горлу снова подкатывает противный ком, к глазам — слезы.

— Слушай, ты одно пойми: мир он не черный и не белый.

Я падаю на сухой ствол рядом с ним.

— Он, как бы тебе это лучше объяснить — он полосатый, серый, местами красочный. Могу сказать, что ни одна из пострадавших баб не отнесла заявление.

— Это еще почему?

— Некоторые даже становились постоянными любовницами.

— Фу.

— Да потому что вы все продажные.

— Я — нет.

— Да, лапочка, да. Просто тебе не предлагали цену, от которой ты не смогла бы отказаться.

Растерянно тру свои колени сквозь ткань платья. Нервничаю, очень хочу домой. Я не понимаю такого. В моем хрустальном мире этого нет. Мама учила меня, что я встречу принца, то есть любовь всей своей жизни, и он женится на мне, у нас родятся дети, наша любовь будет чистой и красивой. Но в ее рассказах ничего не было про взрослого мужика, который завалит меня на траву… и потом подарит за это подарки.

— Последней своей девочке он преподнес ключи от квартиры за то, что вот так вот в ее же собственном доме.

— Это ужасно! — зажимаю рот ладонью.

— Ты думаешь, ее родители сказали хоть слово?

В глазах темнеет от ужаса. Придуманный мной идеальный мир продолжает рушиться. Я все больше разочаровываюсь в людях. Кирилл был моим принцем, он ждал. Какое-то время играл по моим правилам. Мы вместе планировали будущее. А потом я стала замечать, что он меняется. Все покатилось к чертям собачьим, и он женился на другой.