Чтение онлайн

— Дай сюда телефон, — Матвей буквально выхватывает айфон из рук и отвечает на звонок.

— Да, Ира. Здравствуй, — говорит он, пока я пытаюсь прийти в себя. — Вероника со мной и больше прошу тебя не делать попыток увезти ее, потому что она никуда не поедет.

Матвей отключается и протягивает мне телефон, после чего берет меня за руку и тянет в дом. Внутри он механическими движениями стягивает с меня шапку, ухватывается за замочек пуховика, но я перехватываю его пальцы и говорю тихо:

— Я сама.

Он молча ждет, пока я разденусь и разуюсь, после чего усаживает меня в гостиной на диване и просит подождать его. Я киваю, почему-то по одному его виду понимая, что перечить совсем не время, и наблюдаю за тем, как Матвей поднимается по лестнице и идет в ту самую половину, куда мне сказал не соваться.

Я жду, наверное, минут двадцать, после чего раздаются размеренные шаги мужчины. У него мокрые волосы и он переоделся в спортивные штаны и свитер и выглядит слишком уставшим и невыспавшимся, правда, это быстро перестает меня интересовать, потому что Матвей подходит ближе, и бросает на стол передо мной папку.

— Что это? — спрашиваю и нервно переплетаю пальцы.

— Договор, согласно которому ты и твои дети будут жить в моем доме на полном обеспечении. Почитай, — он толкает папку ко мне, но я не решаюсь не то что открыть ее, а даже прикоснуться к ней.

Наконец, я решаюсь взять папку в руки и открыть ее. Пробегаю глазами первые строки и замираю на словах “брачный договор”.

— Что это значит? — распахиваю глаза и удивленно смотрю на него.

— Мне нужен ребенок, Вероника. Ему нужна мать. Ты, при определенных условиях, будешь неплохой матерью, поэтому мы распишемся и ты родишь мне детей. Оба по документам будут мои, — он говорит это так, будто обсуждает посадку овощей на грядках, а не обсуждает дальнейшею жизнь четверых человек.

— Ты предлагаешь мне брак с тобой? — ошарашенно говорю я.

— Именно, — он кивает.

— Но я еще не развелась с Димой и…

— Развелась, — Матвей забирает у меня папку, переворачивает ее и достает бумагу, уведомляющую о моем разводе с мужем.

Я не перестаю удивляться и поражаться этому мужчине.

— Ты поэтому уезжал?

— Отчасти.

Он, как всегда, не говорит всей правды, но и этого мне достаточно. Я все еще не могу понять, почему он вдруг решил жениться на мне и признать детей, но все же беру в руки папку и пытаюсь вчитаться в то, что написано.

— Что это за условия, при которых я стану нормальной матерью?

— Все прописано в договоре, Вероника. Я предлагаю тебе прочитать его и подписать.

— А если я откажусь?

— Я отпущу тебя домой до родов. Буду смотреть за тобой, заботиться, но после того, как ты родишь, буду настаивать на тесте ДНК и заберу ребенка.

— Ты так уверен, что…

Матвей тут же меня перебивает, даже не удосужившись выслушать до конца:

— Уверен. У тебя нет работы, нет возможностей обеспечивать двух детей и даже своя жилплощадь тебе не поможет. У меня деньги и связи, а у тебя ничего кроме квартиры и двоих детей. Я не угрожаю. Я предлагаю тебе отличный выход из ситуации, если тебе подойдут пункты договора.

— Хорошо, — я пытаюсь быть спокойной, по после его “если тебе подойдут пункты договора” немного напрягаюсь.

И как потом оказывается не зря.

Я читаю пункт за пунктом и не могу поверить, что он серьезно. Нет, там нет никакого сексуального или физического рабства, но то что он предлагает как минимум оскорбительно. А еще возмутительно и выходит за грани моего понимания.

— Прости, что означает пункт “Супруга должна хранить верность супругу и не вступать в половые контакты как с женщинами, так и с мужчинами, а также не целоваться и не обниматься с ними”, — читаю вслух и не могу поверить в то, что это действительно реальность, а не игра моего воображения.

— Что именно тебе не понятно? — приподняв одну бровь, интересуется мужчина.

— Выше пункт, — сбивчиво объясняю я и зачитываю его вслух: — “Супруга обязуется не настаивать на половых контактах, поцелуях, объятиях с супругом”.

— Мы не будем заниматься сексом, целоваться и обниматься. Ты будешь воспитывать детей, сопровождать меня на приемах и вести себя подобающе, но у нас не будет интимных отношений.

— Хорошо, — я в шокированном состоянии читаю дальше, ища пункт, где будет сказано, что супруг обязуется не изменять супруге, но его нет. Листаю страницу за страницей, но там есть все касательно выплат, содержания, отношения, обязанностей признать детей своими, но нет ничего о его верности. — Пункта о твоей верности нет, да? — я знаю это, но все равно спрашиваю.

— Нет.

— Ты же мужчина, конечно. Как я могла забыть. Пока я буду держать целибат, ты будешь трахаться направо и налево, так? — взрываюсь, потому что мне до чертиков надоела его диктатура и указания, как мне правильно жить.

— Не совсем так, но в общих чертах. Ты чем-то недовольна? Ты же хочешь быть с ребенком, верно? Выбирай: или секс, или ребенок.

— Дашь ручку?

Дрожащими руками беру шариковую ручку из его рук и подписываю каждый лист договора. Я не знаю, что у него на уме, но мне действительно важен ребенок и если мы сведем наши с ним встречи к минимуму, мне не нужен будет секс.

— Ты уверена, что сможешь продержаться? — насмешливо осведомляется он, когда я дохожу до последнего листа.

— Обойдусь пальцами, — насмешливо отвечаю и ставлю последнюю подпись, после чего отбрасываю папку и удивляюсь, что в графе "Нарушение пунктов договора" вместо десяти ударов плетью всего лишь развод с ежемесячной выплатой содержания бывшей супруге.

Две недели я провожу в состоянии прострации. Мне абсолютно наплевательно на все, что происходит вокруг, на слова Матвея и на его поступки. Мы встречаемся только за столом и едим в полной тишине, иногда сталкиваемся в тренажерном зале, когда я решаю походить на беговой дорожке..

Матвей сдерживает слово и разрешает мне видеться с подругами. Ира возмущена до предела, а Света находится в глубоком шоке сразу после моего рассказа о контракте. Обе недовольны и не понимают, почему я подписала бумагу и не попыталась сбежать.

— Ты с ума сошла? — Ира выкатывает глаза и смотрит на меня на как ненормальную.

— У меня был выбор? — раздраженно спрашиваю в ответ.

— Ты же хотела сбежать, — уже более спокойно говорит Ирка.

— Напомнить, чем все это закончилось?