Чтение онлайн

– Вона, значит, как… - протянул Степан. – Так тебя «свиньей» зовут? Хорошее имечко… А меня Степаном кличуть!

Татарин злобно заскрипел зубами…

– Сыз нэшоу [9] ? – спросил Степан.

– Мунг [10] ! – степняк гордо вскинул голову. – Бир айгыр мал [11] ! Карангуй [12] !

– Каердэн сыз [13] ? – Степан пристально смотрел в глаза степняка.

– Хорезма, - татарин сплюнул тягучую слюну под ноги Степана и

отвернулся, давая понять, что больше он ничего не скажет.

– Ну, как хочешь! – Степан рывком поднял степняка на ноги и, подведя его к лошади мурзы, привязал веревку, коей были связаны руки татарина, к задней луке седла.

Татарские лошади в руки не давались, скалили зубы, лягались, и их пришлось убить, чтоб не ушли в татарский стан, став вестниками гибели харабарчи и поводом для их поисков…

– А как вдруг татары найдут лошадей своих павших? – спросил Никита.

– Звери лесные сожрут их, а кости растащут! – ответил Степан. – Оне недолго здеся пролежат! А вот тела татар убрать надобно.

Они нашли глубокую промоину, уходящую с увала вниз, в овраг и сбросили туда тела татар, забрав оружие и доспехи. Тела забросали ветками, укрыв от глаз.

Степан, порядком уставший от схватки (сказывалась ещё недавно пережитая травма головы), сел в седло, и лесовики отправились в скит, ведя за собою плененного татарина.

В скиту Степан привязал пленника спиной к опоре навеса, забросив его руки вокруг опоры, и, повернувшись к Никите, сказал:

– А теперя скачи, сынок, во весь дух в Михайловское. Скажи Микуле, нехай отведет тебя к боярину Ондрею и обскажи тому все, как было. Скажи – один татарин из Хорезма у нас. Его бы разговорить да задумки ордынские узнать…. А для того сыскать нашего знакомца Хасана надобно.

Никита вывел из-за сруба Буяна и вскочил в седло. Степан придержал коня за узду:

– Из лесу не выходь сразу - осмотрись. А лучше на дерево влезь и глянь, что там в степу. Ордынцы могут искать своих харабарчи у опушки, не нарвись на них...

Степан отпустил узду и легонько хлопнул Буяна по крупу. Застоявшийся жеребец взбил копытами ошметки травы и, радостно заржав, пошел на тропу легкой рысью…

Степан подошёл к погребу и трижды легонько стукнул топорищем по ляде. Услышав скрип ступеней, распахнул ляду, и Настёна, опрометью вырвавшись из погреба, бросилась ему на шею, захлёбываясь слезами...

Тяжело груженый строительным камнем и лесом обоз медленно тащился по степи, оставляя за собою далеко видимый пыльный шлейф в знойном мареве. После занудного двухдневного дождя, солнце немилосердно жгло степь, поднимая душные испарения от набухшей влагой земли.

Хасан скакал далеко впереди обоза с отрядом разведчиков и первым заметил вымахнувшее из балки на увал крыло конницы. Издалека невозможно было рассмотреть, что за всадники рыщут по степи, но сердце вдруг сжалось предчувствием непоправимой беды. Хасан привстал в стременах, силясь рассмотреть чужое войско, но всадники, перемахнув через увал, исчезли так же внезапно, как и появились…

– Не к добру это, - сказал Хасан, оборотившись в седле к Турумкаю – старшему харабарчи. – Кто может сейчас в степи войском ходить?

– Знамо кто, - Турумкай, сузив и без того узкие глаза, внимательно смотрел в степь. – То татары Баракчи.

– Пошто так решил? Ведь не видно их было?

– Лошаденки мелкие супротив наших, - Турумкай говорил медленно, цедя слова. – Ноги у всадников поджаты в стременах. Али не увидел, Хасан?