Бернарда
Шрифт:
Тут он был прав. Еще никогда в жизни мое тело не буйствовало, требуя близости, как теперь. Мысли ускользали, чувства обострились, нервные окончания казались оголенными проводами. Малейшее шевеление воздуха, вызванное движением или дыханием, заставляло вздрагивать, пылать, реагировать, отзываться. Наверное, такое действие на физиологию могли оказать наркотики. Но мне они были не нужны – достаточно было присутствия Дрейка, его тепла рядом.
Руки, прикрытые его ладонями, тлели от сочившегося сквозь них жара. Ласковое прикосновение к уху, прикушенная мочка. Я едва не застонала.
– Однажды ты назвала меня импотентом.
Господи …
– Я помню.
– Думаю, пришло время развенчать этот миф.
Я качнулась вперед, чтобы поцеловать его, но пришпиленные к спинке кресла ладони удержали на месте.
– Тихо, девочка. Тихо… Я все тебе дам. Успокойся.
Я безмолвно заскулила. Трусики, врезавшиеся в промежность, намокли, одежда казалась лишней, слишком душной, слишком тяжелой. Но, повинуясь словам, я застыла.
А ведь я не привыкла повиноваться…
– Умница.
Мягкая улыбка. Жесткий взгляд. В этот момент я ощутила не просто Дрейка или Дрейка-Начальника – я впервые в жизни ощутила его мужское начало, сильное, доминирующее, пышущее властностью и жаром.
Захотелось сдаться.
Что за мысли?
Именно так. Хотелось о чем-то умолять, просить, выскуливать, признать все, о чем бы он ни попросил, хотелось, как щенку, подставить пузо и ждать, молить, чтобы его погладили. А ведь он всего лишь держал мои руки.
– Что ты делаешь со мной… – Хриплость в голосе выдавала желание.
Взгляд глаза в глаза.
Откуда в них такая сталь? Такая возбуждающая сталь…
– Даю тебе привыкнуть.
Пожалуйста…
– Даю тебе почувствовать.
Прикоснись…
– Понять.
– Мне кажется, я уже поняла.
Его губы в миллиметре от моих.
– Почти.
– Что нужно сделать, чтобы ты продолжил?
Господи, я умоляю мужчину продолжить… Нет, не стыдно, но так непривычно. Я тронулась. Обезумела. Расплавилась. Я уже не могу без него…
– Дрейк…
– Что, малыш?
– Я поняла.
– Да. – Он закрыл глаза и медленно втянул носом воздух. – Ты поняла.
А после поцеловал. Жарко, глубоко… нагло. Его тело прижалось к моему, и лоно, почувствовав мощное заветное давление сквозь ткань, выплеснуло новую порцию влаги. Я застонала, напоминая себе нимфоманку под действием афродизиака.
Разве можно так реагировать на мужчину?
Получается, можно.
Мои пальцы ощупывали все, о чем так долго мечтали глаза – крепкую спину, плечи, затылок, ягодицы… Стоило коснуться их, как его напряженный орган толкнулся в промежность, зародив в горле новый стон. Мужские губы жгли, ласкали, клеймили, объясняли что-то важное… учили на уровне инстинктов. Любить, подчиняться, доверять.
– Прости, наверное, я не смогу быть настолько нежным, как обещал. Все гораздо хуже.
Серо-голубые глаза полыхали от желания. Я хитро улыбнулась.
– Я пойму, если ты продержишься всего минуту.
Горячая рука тут же легла мне на горло; большой палец осторожно надавил на нежную выемку между ключицами.
Опасный жест. Предостерегающий.
– Хорошая черта – дразнить. Но будь с ней осторожна.
Я не помню, как оказалась на кровати. Нагая, пылающая, освобожденная от врезающихся в промежность трусиков. Дрейк прижимал сверху. Без рубашки, но все еще в брюках. Я целовала его, ласкала, гладила, притягивала к себе как можно ближе. Пусть будет еще теснее, еще тяжелее, еще жарче…
На короткий момент он приостановился, чтобы снять штаны и отбросить их в сторону. Следом за брюками последовала и последняя, скрывавшая от глаз набухший член, часть одежды. И впервые я смогла увидеть собственного Начальника, а теперь собственного мужчину обнаженным.
Какое же крепкое и красивое тело все это время скрывала серебристая форма… Боже… Грудь и плечи бугрились мышцами, не перекачанными, но жесткими и сильными, как у атлета. Четкий, прорисованный пресс… А ниже… я судорожно втянула воздух и закрыла глаза, как довольная кошка. В какой-то мере я боялась разочароваться, а теперь была полностью счастлива оттого, что мне это не удалось.
О, да! Спасибо, Господи… Все лучше, чем в самых смелых ожиданиях.
Горячая ладонь зарылась мне в волосы, новый властный поцелуй смел обрывки мыслей. Разведенные в сторону ноги обхватили мускулистые бедра, стараясь подтолкнуть их ближе. Пустота внутри сделалась мучительной, избыток влаги стекал на одеяло.
– Пожалуйста…
– Ди, посмотри на меня.
Любимое знакомое до последней черточки лицо было так близко, что я могла потереться о жесткий подбородок.
– Что со мной творится, Дрейк?
Я сгорала, лежа под ним, извивалась в изнеможении, мучительно требовала, жаждала секса.
– Я… я веду себя, как кошка весной.
– Ты просто реагируешь на своего мужчину. Это нормально. – Он нежно коснулся моих приоткрытых губ и медленно завел мои руки за голову.
– Нет… не надо… не делай так…
Это делало беззащитной, возбуждало, снова и снова заставляло поскуливать от удовольствия и собственной беспомощности.
– Научись верить мне. Полностью.
Тяжелое тело впечатывало в матрас, но хотелось большего. Той части, что должна была досложить пазл, довершить комплект, закончить начатое.
– Ты меня мучаешь, подчиняешь… психологически…
– Нет, Ди… Я тебя присваиваю. Как женщину.
По телу прошла спазматическая волна, почти судорога. Жесткий горячий орган прижался к чувствительному влажному входу и застыл, не скользнув внутрь. Я всхлипнула и подалась бедрами вперед, но Дрейк не позволил сдвинуться.
– Что значит присваивать?