Бес
Шрифт:
– Сельва… – прошептал Шон. – Я не знал, что она так здесь развилась…
– Меня бы спросил, я знал, – бросил Илья. – В Йеллоустоуне это дерьмо повсюду. Скажи лучше, что делать будем?
– Не знаю… – пробормотал Шон.
– Это и есть твой план? – полюбопытствовал Илья. – Черт, если бы знал, я бы вообще не раскрывал парашют.
– Не остри, – отозвался Шон, оглядываясь.
– Сожрут, – пообещал Илья.
– Подавятся, – заверил Шон, глядя ему за спину.
Илья обернулся. Там возвышалась громадина авиалайнера, правда, лишь наполовину торчащего из тумана. Белоснежный, с ярко-синей полосой головной обтекатель с кабиной экипажа, вознесшейся над нижним уровнем иллюминаторов. Машина излучала стремительность и энергию. Странно, что самолет замер на рулежной дорожке, а не у посадочного рукава. Казалось, его покинули перед самым взлетом, будто внезапно передумав лететь. Особенно непривычно выглядел трап, замерший в метре от распахнутого зева посадочного люка – будто ему просто не хватило сил добраться до цели.
– Ну что, вперед? – предложил Илья. – Займем позицию, а там решим, что делать.
Они добрались до трапа, когда нижние ступени уже лизнули серые клочья тумана. Первым вверх рванул Шон. Илья, тащивший на себе тюк с амуницией, чуть замешкался, и его ногу лизнула грязная дымка.
– А, блин… – по коже ботинка стремительно побежали вверх ветвящиеся отростки ползучей сельвы.
Илья дернулся – сельва вцепилась в ногу намертво. В руке сам собой оказался нож. Резкий взмах – и шевелящиеся отростки втянулись в туман. И тут же раздался раскатистый рев, а в белесой мгле показалось что-то темное и громадное. Пятясь спиной вверх по трапу, Илья вздернул пулемет на уровень бедра и вдавил «спуск».
Самое время: веер пуль ударил в оскаленную зубастую морду, вынырнувшую из тумана. Не прекращая стрелять, Илья взбежал на пару ступеней вверх – и расстрелянная тварь рухнула на ступени трапа, медленно сползая по скользким от крови ступеням.
– Давай сюда!!! – Шон кричал уже из проема самолетной двери.
Илья швырнул ему тюк, сумку с амуницией, пулемет и, оттолкнувшись, сиганул через пропасть, отделявшую трап от борта лайнера. Самое время: трап за его спиной взвился в воздух, переломленный пополам под тяжестью туши, бросившейся из тумана. Это нечто было размером с носорога-переростка. Чудовище в ярости принялось крушись хрупкую конструкцию, и металл трапа застонал под ударами, как живой. Илья не удержался: вновь подхватив пулемет, высадил очередь в эту бесформенную тушу. Чем только вызвал еще большую ярость мутанта.
Его отрезвил голос товарища:
– Не трать патроны! Помоги лучше закрыть зверь!
Вдвоем они захлопнули герметичную дверь, задвинули запирающее устройство.
Наступила тишина.
11
– Круче некуда, – глядя в дверной иллюминатор, сказал Илья. – Такое ощущение, что при попытке выпрыгнуть с парашютом нас просто затолкали обратно.
– Мы все же на земле, и мы в Далласе, – возразил Шон. – Отсюда совсем недалеко до «Андромеды».
– До куда? – не понял Илья.
– Научно-исследовательский комплекс Корпорации, – пояснил Шон. – Никто уже не называет так это место. Для всех оно стало просто Логовом.
– А-а, – протянул Илья. – Не имеет значения. Мне все равно, как оно там называлось. Мне нужны образцы.
И теперь я точно вижу: без помощи нам не обойтись. Как теперь искать твоего приятеля?
– Нужно выбраться миль на двести к западу, – сказал Шон.
– Ну что же, считай, приехали, – усмехнулся морпех. Осталось выйти из этой дюралевой бочки, пройти сквозь мясорубку из мутантов-людоедов – и мы на месте.
– Переждем, – предложил Шон. – Туман наверняка непостоянен. Сели-то мы на чистое место. Когда его обитатели почуют, что поживиться нечем, – они наверняка отступят. Ну, я так думаю, что отступят, – поправился он.
– Ну что ж, наберемся терпения, – бодро сказал Илья. Шагнул в пассажирский салон. – Ё-мое… А вот этим ребятам точно терпения не занимать…
Шон вошел вслед за товарищем и оценил его мрачную шутку.
В салоне бизнес-класса не было свободных мест. Все они были заполнены пассажирами. Мертвецами. Высохшими человеческими мумиями, чуть тронутыми сеткой плесени или лишайника. Пустые глазницы пялились на незваных гостей, и казалось, в них застыл немой вопрос: «что с нами?»
– Все пристегнуты, – сообщил Илья. Будто это и без того не было очевидно.
– Готовились к взлету, – проговорил Шон, кивнув на полуразложившийся труп стюардессы, придерживаемый ремнем в откидном кресле у переборки. Стильная лазурная юбка и белоснежная блузка сохранили изящество и свежесть – что не очень вязалось с отвисшей нижней челюстью трупа.
– Смерть наступила внезапно и одновременно – нет следов паники, – констатировал лейтенант, осторожно приблизив лицо к черепу стюардессы. Из-под пилотки свисали некогда шикарно уложенные волосы. На иссушенных губах прекрасно сохранилась губная помада. Вместо запаха тления потянуло ароматом духов. – Странно… Что бы это могло быть?
– Может, какой-то вирус-мутант? – предположил Шон. Скривился: – Не хотелось бы кончить так же.
– Скорее, излучение, – сказал Илья. – Слишком уж синхронное действие на всех. Не в курсе, в этом районе не применяли какого-нибудь нового оружия?
– Возможно, – процедил Шон. – Когда пытались остановить Пандемию, бросали в ход все средства. Могли бы и атомными бомбами закидать – только на тот момент ядерного оружия уже не было на боевом дежурстве…
– Похоже на микроволновый удар со спутника, – продолжая разглядывать труп женщины, сказал Илья. – Видишь – запекшаяся кровь из ушей брызнула? У нее ж просто мозги вскипели…
– Да, похоже на то… И у этого, и здесь…
– Военные? – предположил Илья.
– Вряд ли, – Шон покачал головой. – Корпорация следы заметала. В ее стиле…
Лейтенант прошел по салону, наблюдая всю эту картину, напоминавшую инсталляцию для музея ужасов. Почти четыреста аккуратно рядами сидящих мертвецов – в такой компании им предстоит провести ближайшее время. Одно странно: почему этими трупами побрезговали многочисленные падальщики, кружащие здесь повсюду?
– Жрать охота, – сказал Илья, продолжая оглядывать мертвых. – Если они еще не взлетали – полетные обеды должны быть нетронуты.
– Как ты можешь сейчас о еде думать? – передернуло Шона.
– Настоящий морпех, если не о службе, то всегда о жратве думает. И о бабах… – при взгляде на останки стюардессы Илья вздрогнул. – Черт, о бабах я еще долго не смогу думать…
Они зашли на тесную кухню, задернули шторки, чтобы не видеть того, что творилось в салоне, и принялись открывать дверцы шкафчиков. Газировка, соки и запечатанные обеды добавили немного оптимизма: по крайней мере, в ближайшее время им не грозила смерть от голода и жажды.