Бешеный Лис
Шрифт:
– Ну вот видишь: и ты меня поучил.
– Да разве ж это учеба? – удивился Роська.
– Но знания-то новые я получил? Значит, учеба.
«Интересно, почему князья монету не чеканят? Потому, что на Руси своего серебра нет? Или потому, что как истинные аристократы торговлей не интересуются? Вообще, как-то они странно управляют, как будто временно здесь, хотя сидят-то уже больше двухсот пятидесяти лет. Блин, что ТАМ, что ЗДЕСЬ – Запад давит, потому что свои власти мух не ловят. Вернее, ловят, но исключительно для себя любимых. Тогда какая, к хренам, разница? Ах, во всем были виноваты коммунисты, а теперь нас будут любить! Ага! Разве что плотски, во все дыры разом. ЗДЕСЬ про коммунизм ни слуху ни духу, а все то же самое».
– Минь, вроде бы подъезжаем.
– Значит, так, – принялся инструктировать крестника Мишка. – Выедешь из леса, остановишься, я покажу – где. На левом от нас краю деревни стоит дом. Большой – на подклети. На него не смотри, выйди из саней и поправляй упряжь. Стой так, чтобы к тому дому быть спиной.
– А зачем?
– Делай, что говорят!
«Хамите, сэр! Парень правильно удивился, зачем же так?»
– Понимаешь, Рось, мы же без приглашения и о приезде своем не предупредили Надо дать хозяйке немного времени, чтобы к приему гостей приготовиться. А то ведь незваный гость хуже… э-э… половца. И еще. В доме не крестись и Христа не поминай, как войдешь, поклонись очагу.
– Она что, язычница?
– Она волхва.
– Да ты что? И мы к ней… – Хотя вокруг никого не было, Роська отчего-то перешел на шепот: – Как же не креститься-то?
– В чужой монастырь со своим уставом не лезь. Хозяев надо уважать.
– А ты вчера про искру Веры говорил.
– Говорил. Только Нинея уже стара, чтобы ее перевоспитывать. Она сама кого хочешь… М-да. В общем, веди себя вежливо, Нинея не только волхва, но еще и боярыня очень древнего древлянского рода. Да, кстати: не просто Нинея, а Нинея Всеславна. Запомнил?
– Запомнил. – Роська немного помялся и предложил: – Может, я лучше на улице подожду?
– Да не валяй ты дурака, не съест она тебя! Нинея мне жизнь в прошлом году спасла. Хорошая женщина, сам увидишь. Все, вот здесь остановись и делай вид, что упряжь поправляешь.
«Интересно: волхв дошел? На дороге следов не было. Может, лесом пошел, напрямую, или в другое место подался? Долговато добирались, давно уже за полдень перевалило, ночевать придется остаться. Значит, детишкам сказку рассказывать. Что ж им рассказать-то?»
– Минь, – Роська говорил все так же шепотом, – а чего деревня пустая?
– Я же сказал: не смотреть!
– Так я на тот дом и не смотрю. А остальное-то! Дорожки натоптаны, в трех домах вон печи топятся, а ни людей, ни скотины. Даже собак нет! Жутко как-то…
– Собаки есть – три суки. – Мишка нарочито отвечал Роське в полный голос. – И скотина имеется – корова с телкой, лошадь, куры, гуси. А людей нет, тут ты прав. Вымерли все в моровое поветрие. Две семьи сбежали, но тоже, наверно, умерли где-то. Осталась одна Нинея и шестеро внучат. И прекрати ты шептать, разговаривай нормально!
Роська помолчал, о чем-то раздумывая, потом его «озарило»:
– А-а, так вы сюда своих холопов поселить хотите? Я-то думал: куда вы столько народу запихнете?
– Не только сюда, у деда до морового поветрия еще на выселках народ жил, это в другую сторону от Ратного. А сюда поселим, если Нинея разрешит. И воинская школа здесь будет. Да отойди ты от лошади, сколько можно упряжь дергать? Вон уже и Рыжуха удивляется. Подойди сюда, покажи, где тут что уложено, а то я и посмотреть не успел. Только спиной, спиной к тому дому!
– Вот тут – игрушки для детей, тут – сладости, – принялся перечислять Роська, – а это – платок для Нинеи. А это Анна Павловна сама положила, я и не знаю, что здесь…
– Какая Анна Павловна?
Роська изумленно вылупился на своего старшину:
– Ты что? Матушка твоя!
– Тьфу! Я и не понял. Ты бы еще Ельку Евлампией Фроловной назвал. Зовут все ребята мать крестной, и ты зови. Что ты как чужой?
– Я – для уважения!
– Хочешь для уважения, зови меня «господин старшина», а для матери чем роднее, тем лучше.
– Ага, понял. Долго еще ждать-то?
– Все уже, вон – встречают. Трогай потихоньку.
На дороге появилась знакомая фигурка Красавы.
– Мишаня! Мишаня!
Разглядев в санях незнакомое лицо, Красава резко остановилась и настороженно уставилась на Роську.
«М-да, не любят здесь чужих».
– Не бойся, Красава! Это – мой… названый брат Ростислав. Иди сюда, садись в сани.
Красава нерешительно потопталась на месте, но потом все-таки забралась в сани.
– Мишаня, а ты подарки привез?
– Привез, Красавушка, привез.
– А сказку расскажешь?
– Расскажу… Красава! Да ты шепелявить перестала!
– Ага! Слушай: шмель жужжит в камышах! – Красава явно гордилась своим достижением. – Бабуля научила!
«Она еще и логопед! Ну дает бабка. Одно слово – волхва!»
Нинея встречала гостей на крыльце.
– Здрава будь, Нинея Всеславна! – Мишка обнажил голову и поклонился, насколько позволили костыли. – А это – мой названый брат Ростислав.
– Здрава будь, Нинея Всеславна! – Роська поклонился «большим чином», дотронувшись шапкой, зажатой в вытянутой руке, до земли.
– Здравствуй, Мишаня, здравствуй, Славушка. Мишаня, а что с ногой-то?
– Подстрелили немножко, баба Нинея, ничего страшного.
– Ну у тебя лекарка изрядная рядом, поправишься. Заходите в дом, ребятушки.
Подражая Мишке, Роська поклонился очагу, потом принялся пристраивать на лавке перенесенные из саней подарки. Нервничал он все-таки здорово – мешки никак не хотели вставать, все валилось из рук. Нинея, понимающе улыбаясь, помогла ему.