Чтение онлайн

Вот и ответ! Никакой доброй волей здесь и в помине не пахнет! Заблудших овец следует вернуть в лоно Ордена. А если не выйдет — с чистой совестью предать очистительной казни, ибо запятнанные черным колдовством души может очистить лишь смерть.

— Именем Ордена, я приказываю вам открыть ворота! — гаркнул Салегри, воодушевленный тем, что нашел решение. — Внемлите и очистите ваши души от колдовства демона, и тогда будете прощены за совершенное по принуждению и неразумию!

Ответом ему стал громкий дружный хохот. Волк чуть не навернулся с зубца стены (туда ему и дорога!), но удержал равновесие несколькими взмахами крыльев и продемонстрировал неприличный жест. Строй спешенных рыцарей за спиной Малкара загудел и забряцал железом.

И ведь на нем, поганце, даже марева защитного не видно!

Командор окончательно рассвирепел и дал отмашку начинать штурм.

— О, пошли, — удовлетворенно хмыкнул Тайрелион и дернул Аль-хэйне за крыло, заставляя спрыгнуть с зубца. — Слезь со стены, от греха подальше.

Волк фыркнул, но подчинился. Голова гудела как набатный колокол, в висках сверлила боль. Не обращая внимания на беспрестанный шум в ушах, он наклонился через парапет.

Тяжелый рыцарский строй с лязгом зашагал к крепости, прикрывшись щитами. Меховые налатники делали их еще более неуклюжими с виду. Ваэрден прекрасно знал, что это впечатление обманчиво — тренированные воины часами могли в таком виде драться и бегать. А сейчас наверняка подстегнули себя эликсирами.

— Пугните их стрелами, — бросил Волк.

Луков на всю крепость нашлось всего две дюжины штук, и половина из них в лучшем случае оказалась без тетив, в худшем рассохлась. Запас стрел к ним пополнить успели изрядно, и наконечники прикрутить граненые, бронебойные. Правда, древки были нарезаны в ближайшем орешнике и просохнуть как следует не успели, так что некоторыми из них по выражению ехидного Тайера, «стрелять можно только из-за угла».

Но многого от этих стрел и не требовалось. По нескольку штук их запихнули в большие подобия осадных арбалетов, лучники наложили на тетивы те, что выглядели поприличней. Выждав еще немного, Ваэрден махнул рукой.

Первый залп выбил из строя с полдюжины орденских пехотинцев, ощетиненных длинными алебардами и копьями, остальные только плотнее сдвинули щиты. Три десятка спешенных конников, чуть больше полусотни тяжелых пехотинцев в стальных нагрудниках и плотных поддоспешниках и позади еще столько же лучников в легкой броне из меха и кожи — вот и вся боевая часть командорова войска, но и они были для оставшихся в крепости серьезной угрозой. Ваэрден отослал прочь всех кого только мог. С ним оставались только ифенху да дюжина людей из тех, что ни за какие коврижки не соблазнились бы призывом ди Салегри открыть ворота.

Всего пятьдесят шесть душ.

Большая часть стрел осыпалась на врага как попало, но кого-то они все-таки задели. Двоих стрелки ухитрились уложить, выцелив глаза.

Перезарядить пугалки, наложить новые стрелы на тетивы луков — второй залп отправил к праотцам еще троих людей. Под прикрытием щитов к стенам протаскивали штурмовые лестницы а в ров со стороны ворот кидали фашины.

— Приготовить крючья! — рявкнул вожак.

Удалось сделать третий залп и убить еще нескольких орденцев, прежде чем войско оказалось в «слепой полосе». Дальше стрелкам пришлось бросить оружие. Защитники кучками сгрудились там, где поднимались лестницы и крючьями отпихивали их назад, не давая зацепиться за край стен. Тяжело дышащие Темные в запале беготни постепенно теряли человеческий облик, их оскаленные лица оплывали и превращались в подобия звериных масок.

Волку в голову ударило безумие. Первого же пехотинца, сумевшего просунуться на стену по пояс, он ухватил лапой за плечо и, втянув на парапет, вцепился зубами в горло. Обжигающе-горячая кровь хлынула в глотку, залила лицо, ударила в нос желанным запахом. Нажим челюстей, одно резкое движение головой в сторону — и бьющаяся хрипящая жертва затихает с вырванным кадыком. Он швырнул тело прямо на головы лезущим людям, а потом играючи отпихнул лестницу. Эти точно уже не помеха — не передохнут, так руки-ноги переломают.

«Убива-ать!» — сладко тянул в голове холодный шепчущий голос. «Убивать их всех!»

Ему казалось, что он сможет в одиночку перебить весь отряд Салегри. Он чуял, что стая подхватывает волну его ярости, и когда по одной из лестниц все-таки сумели забраться люди, то глаза отбивавшихся ифенху загорелись тем же алым бешенством.

Кровь на лице, руках и одежде. Все звуки слились в один неясный гул. Даже собственный голос, отдающий приказы, звучит не громче шмелиного жужжания. Зачем оружие, когда есть когти? Зачем щит, когда крылья, повинуясь желанию, не хуже него отражают опасные удары? В горле клокочет рычание. Под клыки то и дело попадает чья-то плоть, а перед глазами все затянуто алой дымкой…

— Остановись, Волк! Мы отбились.

Смысл слов не сразу доходит до затуманенного разума. Ярость спадает медленно, отступает волнами, как море во время отлива. Постепенно возвращаются звуки, мир обретает нормальные краски.

Неужели, еще даже полдень не наступил?

Ваэрден в последний раз шумно выдохнул и огляделся.

Вокруг лежало дюжины полторы убитых орденцев. Над ними, все еще сгорбившись и вывесив языки, приходили в себя ифенху, волчьи морды таяли. Все были перемазаны кровью, своей и чужой. Чуть в стороне лежал единственный погибший в стае — рыцарская палица размозжила ему череп. Волк попытался вспомнить его имя. Кажется, Кенар? Он был из новеньких, тех, что пришли последними.

— Тела скиньте за стену, пусть подбирают. Их падаль нам не нужна. Брата по стае предать огню.

Еще раз окинув всех шальным взглядом, Ваэрден на подгибающихся ногах поплелся со стены — к оставшемуся в логове Разэнтьеру. Этот, по крайней мере, даст спокойно отмыться и не станет задавать дурацких вопросов.

В последнее время Воладар стал казаться Волку символом самого надежного убежища. Он, в случае чего, и побеспокоить лишний раз не даст. Хотелось обернуться зверем, улечься прямо на пол и спокойно задремать, положив голову риану на колени. Увы, самое большее, что ему удастся — это отмыться от грязи и крови и на полчаса-час добраться до подушки. Вряд ли Салегри надолго оставит их в покое…

Затишье длилось два дня. Все это время орденцы не трогали крепость. Похоронив своих (Змей при этом ворчал, что наверняка стаей упырей стало больше, потому как если рядом с трупами крутится Юфус — жди беды), они принялись рыскать по округе и вырубать все самые толстые деревья. В лагере закипела работа, от восхода до заката стучали топоры и молотки, визжали пилы. Разведчики шныряли туда-сюда, заставляя Волка нервно бегать по крепости и переживать — найдут ли они прикрытый дерном схрон, который для их глаз вовсе не предназначен?