Чтение онлайн

Она взяла трубку. Ей негде было уединиться в доме Гринов, но она не придавала этому значения. Ей нравилось, что все в доме крутились возле нее , окружая ее теплотой и заботой. Ей казалось, будто она обрела семью.

— Э… это Мэрилин Монро? — Она вздрогнула. Голос в трубке был похож на голос Джека — то же бостонское произношение немного в нос, с ирландским акцентом, манера говорить отрывисто и в то же время тянуть гласные, что безошибочно выдавало в говорившем выпускника Гарварда и представителя аристократии. Но только этот голос был выше, чем у Джека, и говоривший произносил слова скороговоркой, как Багз Банни.

Мэрилин испугалась. Во-первых, она ждала звонка от Артура. Потом она подумала, что, может быть, это Джек разыгрывает ее, а шутки всегда заставляли ее нервничать — они редко “доходили” до нее. Была и еще одна маленькая деталь: она ничего не говорила Артуру о ее отношениях с Джеком, и от этого она тоже нервничала. Артур настоял на том, чтобы каждый из них без утайки рассказал о своем прошлом. Но прошлое Артура было довольно скучным, а у нее — наоборот, так что она подредактировала свой “честный” рассказ, опустив, в частности, всякое упоминание о Джеке.

— Это Джек? — спросила она шепотом, потому что рядом стояла Эми.

— Нет. Это… э… Роберт Кеннеди. Бобби. Брат Джека.

— О Боже! Джек так много рассказывал о вас. У меня такое чувство, будто мы с вами уже знакомы? Как дела у Джека?

— Так, значит… э… я как раз и звоню, чтобы сказать вам. — Бобби Кеннеди взвешивал каждое свое слово. В его чопорно-вежливом тоне проскальзывало глубокое неодобрение ирландца-католика. Как это сказал о нем Джек? “Никто не умеет ненавидеть так, как Бобби”. Джек считал, что для политика это полезное качество, но ее тогда пробрала дрожь от этих слов, и, возможно, вспомнив их сейчас, она опять вся похолодела. — Он ведь в больнице.

— Я знаю. — Джек находился в хирургической лечебнице в Нью-Йорке. Ему сделали операцию на позвоночнике, которая, как было объявлено, прошла успешно. Она послала ему цветы с карточкой, на которой указала свои инициалы и номер телефона в Коннектикуте. Однако он до сих пор не позвонил, и она чувствовала себя оскорбленной. — Как он себя чувствует?

— Скажем прямо, не очень хорошо. — Он помолчал. — А вообще-то неизвестно, чем все это кончится. — Бобби не смог скрыть своего волнения.

— Как это неизвестно ? Вы что, хотите сказать, что он умрет?

— Мне очень жаль, но именно это я и имел в виду, мисс Монро.

— Зовите меня, пожалуйста, Мэрилин. — Она закрыла глаза, вспоминая Джека, каким видела его в последний раз, его красивое лицо, когда он лежал на кровати, а она склонилась над ним. Она была воспитана в традициях “Христианской науки” и поэтому верила, что отдаться на милость врачей — это значит проявить слабость, потерять веру в Бога. — Я могу чем-нибудь помочь? — спросила она.

Бобби прокашлялся.

— Да, думаю, что можете. Самое главное, пожалуй, то, что Джек совсем упал духом, хотя и без того все плохо. Операция прошла не очень удачно, а теперь у него еще и инфекционное заболевание, которое врачи не могут вылечить, и дыра у него в спине размером с кулак, черт побери. — Он произнес “черт побери” точно так же, как Джек. Его голос дрожал, как будто он вот-вот заплачет. — Он весь выдохся, — продолжал Бобби. — Я первый раз вижу, чтобы Джек окончательно потерял надежду… Его надо приободрить.

— Чем же я его приободрю, Бобби? — Она впервые назвала его по имени и от этого почувствовала, что как бы стала членом семьи Кеннеди.

— Э… — протянул Бобби. — Я уже придумал.

Услышав его план, она расхохоталась.

Она положила трубку.

— Ну что же, дорогая блондиночка. — Эми заговорщицки подмигнула ей. — Как дела у Артура?

Она вошла в больницу. На ней были темные очки, плащ, перетянутый в талии ремнем, вокруг головы повязан шарф.

Бобби и Бум-Бум ждали ее в вестибюле. Кажется, впервые Бум-Бум был рад, что она пришла. Бобби, несмотря на то что был отцом многочисленного семейства (сколько у него детей? — попыталась вспомнить она, — четыре? а может, уже пять?) и пользовался грозной славой в мире политики, был похож на робкого подростка: брюки ему были коротки, а рубашка велика в вороте так, что его шея казалась слишком тонкой. Подойдя ближе, она отметила, что он сложен как боксер легкого веса — жилистый и крепкий. Он был не так красив, как Джек, и не такой холеный, и все же он обладал незаурядной внешностью — бледно-голубые глаза, песочного цвета волосы, та же улыбка Кеннеди. Он крепко пожал ей руку.

— Ваша комната рядом с палатой Джека, — сказал он. — Там все приготовлено. — Он завел ее в лифт. — Просто замечательно, что вы согласились. Вас не приходится долго упрашивать.

— Да? Мне еще никто этого не говорил!

Он покраснел и показался ей еще моложе.

— Это я хотел сделать вам комплимент.

— Как он себя чувствует?

Он покачал головой. В глазах застыла печаль.

— Все так же. — Он вздохнул. — Сегодня приходил отец, но он пробыл недолго. Он не может видеть Джека в таком состоянии. Не больным, нет, но отчаявшимся . Отец не знает, что такое неудача или поражение, понимаете?

— Кажется, да. Моя бабушка исповедовала учение “Христианская наука”. Мама тоже. Они не верили, что существуют болезни.

— Им это помогло?

— Нет, — коротко ответила она.

Они молча вышли из лифта. Бобби проводил ее до комнаты и открыл дверь. Ее охватил страх. Она чувствовала себя как в ловушке, но постаралась скрыть это от Бобби. Она ненавидела больницы; странные запахи, болезни и смерть вызывали в ней отвращение.

При виде пустой больничной палаты ее ужас только усилился. На кровати был аккуратно разложен ее “костюм”: халат и головной убор медсестры, белые туфли и чулки — все вещи были ее размера. Она сообщила свои данные секретарше Бобби, которая, казалось, нисколько не удивилась, что ее послали покупать наряд медсестры для Мэрилин Монро. Очевидно, на Кеннеди работали люди, которые умели выполнять любые приказы. Она проскользнула за ширму, сняла свою одежду и надела форменный халат. Он был сшит точно по ее фигуре. Выйдя из-за ширмы, она распустила волосы и надела шапочку, закрепив ее булавкой.

— Ну как?

Бобби ухмыльнулся. От этого он стал казаться не таким строгим и правильным, и в нем появилось что-то от обаяния Джека.

— Если ваш вид не заставит Джека улыбнуться, тогда уж он точно не жилец на этом свете. Вы готовы?

— Еще нет. — Она вытащила из сумочки косметику и подошла к зеркалу. В конце концов, она была Мэрилин Монро, и ей предстояло играть роль.

— Вы обещаете, что Джеки не заявится сюда, пока я у него в палате? — спросила она.

— Откуда ж ей взяться.

— Тогда идемте, — сказала она.

Они вышли в коридор. Бум-Бум поднял вверх большой палец. Это означало, что врачей и настоящих медсестер поблизости нет.

— Что ж, действуйте, — сказал Бобби.

“Надо же, медсестра !” — произнесла она про себя. Она знала, что без труда сможет сыграть эту роль, если настроится. Она уверенно постучала в дверь — медсестра не должна стучать нерешительно, ведь это ее вотчина, она здесь хозяйка . Бодрым движением она открыла дверь, вошла в палату и чуть не задохнулась от неожиданности.