Чтение онлайн

Я не была фанаткой футбола, но им этого знать не обязательно. Я игриво улыбнулась.

– А вы выиграете?

Оба закивали.

– Тогда я подумаю.

– Парни, - вешался Торин, указывая на дверь, - вам пора.

Двое спортсменов запротестовали, но что-то в глазах Торина заставило их подчиниться. Тем не менее, они продолжали перешептываться и оборачиваться на меня, и почти врезались в двух девушек в проходе.

– Идиоты, - пробормотал Торин, но я сделала вид, что не услышала. Я чувствовала его взгляд на себе. Чтобы лично в этом убедиться я обернулась несколько минут погодя.

– Что?
– спросила я с напускным недовольством.

Что-то проскочило в его взгляде, но он продолжал молчать.

– Ладно, ты знаешь, что это грубо вот так пялиться?
– добавила я, чувствуя, что становится жарко.

Он пожал плечами.

– И что?

– И мог бы ты этого не делать?

Он вздернул брови.

– Я все пытаюсь тебя понять, Лоррейн Купер. Ты всегда так ходишь по школе, угрожая всем, чтобы защитить своих друзей?

Я притворилась, что обдумываю ответ.

– Один раз перед первым звонком так точно.

Он засмеялся, и Лавания, разговаривающая с парой ребят, обернулась и посмотрела на нас прищуренными глазами. Я сделала вид, что не заметила. Вместо этого, я посмотрела в голубые глаза Торина, пытаясь убедить себя, что наши отношения не закончились, что он не придурок. Сердце зашлось галопом, словно табун лошадей.

– Кто бы ни разрисовал ваши шкафчики, он не остановится только потому, что вы отказались их очистить.

Я пожала плечами.

– Зачем нам чистить их? Мы их не разрисовывали.

– Они тебя не беспокоят?

Еще как.

– Нет. Каждый заслуживает хоть раз в жизни стать знаменитостью. Пришло мое время.

Он хмыкнул:

– Лгунья.

Я ненавидела, что он так хорошо меня знает.

– Нет. Нельзя заставить людей делать то, что тебе хочется, поэтому зачем заморачиваться?

Он перестал улыбаться, и, готова поспорить, он подумал, что я говорю о нем. Бедный парень. Он и понятие не имеет, что является исключением из правила. Я планировала заставить его увидеть все моими глазами.

Когда вечером я шла на свое первое занятие, внутренности от нервного напряжения скрутило в узел. Что если Торин прав, и мне не обязательно становиться Валькирией, чтобы остановить Норн? Меня возмущало, что ему удалось посеять в моей голове зерна сомнения. Я все сделала правильно, выбрав тренировки. Я должна сбросить с хвоста Норн, узнать, что угрожает Эрику, и помочь ему. А потом займусь Торином. Я не собираюсь отказываться от него, что бы он там ни говорил.

Лавания, одетая в свободное белое платье, открыла дверь, одарив меня широкой улыбкой:

– Проходи. Это так волнующе, правда?

«Ага, как визит к стоматологу».

– Что сказал врач?
– спросила она.

Какой-то момент я находилась в ступоре. Но потом вспомнила, как говорила ей, что мне надо было в больницу.

– Он направил меня к физиотерапевту, но с головой все в порядке.

Я с любопытством огляделась вокруг. Торин даже не пытался обставить свою гостиную, не считая того раза, когда он закатил вечеринку. Сейчас из мебели здесь были коричневый диван и кофейный столик. В ночь вечеринки он очень расстарался: здесь были огромные плоские экраны, такие как в клубах, мощная аудиосистема и много кушеток. Сейчас же комната была выдержана консервативно в белых и серых тонах, с картинами природы на стенах. Все внимание привлекал аквариум на всю стену. Мириады искусственных кораллов в аквариуме добавляли ярких красок этой сурово выдержанной комнате. В доме было тихо, не было музыки, которую я слышала до этого.

– Где все?
– спросила я.

– Торин на тренировке по футболу, а Эндрис и Ингрид собирают души.

– Как это работает? То есть они ведь почти всегда в школе, а люди все время умирают.

Она усмехнулась:

– Они выполняют только свою часть работы, и во всем мире тысячи Валькирий. Не забывай, что здоровые люди гибнут гораздо реже, чем люди от болезней и старости. У жнецов Хель обычно больше работы, чем у наших Валькирий. Пойдем.

Она приподняла подол своего платья и сбросила сандалии. Вместо кресла устроилась на мягком белом коврике и указала мне на противоположную от стола сторону.

– Присаживайся, пожалуйста.

Я разулась, оставшись в одних носках, засунула мобильный в задний карман штанов и присоединилась к ней. На столике стоял кувшин с водой и два стакана. Ни книг, ни ручек, ничего. Живот еще больше скрутило. Я робко улыбнулась Лавании.

– Ты нервничаешь, - заметила она.

– Немного.

Лавания нахмурилась:

– Почему?

Я не могла сказать ей правду, что Торин пытался отговорить меня от тренировок, и эта мысль засела у меня в голове.

Она положила свою руку поверх моей.

– Бояться естественно. Это все-таки важный шаг.

Я кивнула.

– Можно на чистоту?

– Конечно, - она отпустила мою руку, откидываясь спиной на диван, стоявший позади, и обняла согнутое колено.

– Что если я не должна становиться Валькирией?

Она нахмурилась:

– Кто заставил тебя сомневаться в своей судьбе? Мама? Или отец?

– Нет, - я налила в стакан воды и немного отпила.
– Я просто беспокоюсь. Что если это не моя судьба?

Она улыбнулась.

– Может, твоя, а может, и нет. Тебе решать. Быть избранной, чтобы стать-таки могущественным существом, может ошеломить, это нормально сомневаться в такой ситуации. В Вальгалле мы часто вспоминаем, как познакомились впервые, - она сделала паузу, налила в стакан воды и сделала глоток.
– Неважно, как называют себя наши наставники - верховными жрицами, шаманами, знахарками, прорицателями, медиумами, оракулами, колдуньями или какими-нибудь местными прозвищами, как, например, мачи, сангома, йемы, бабаяланы, матери святого - мы все обучались, чтобы стать такими, и сила, которую мы должны были получить, пугала. Знаешь, почему на протяжении тысячелетий Валькириями были женщины, а мужчины присоединились гораздо позже?