Чтение онлайн

– Нынче вечером.

Иполито отправляется искать хорошую лошадь.

– Кушанье для Инженера готово, – объявляет какая-то женщина.

Селение Раби превзошло само себя. Что за угощенье, бог ты мой! Какая курица! Что за умитас! Какая картошка! А какое веселье! Власти селения Раби приказывают выставить караулы по всем дорогам: если полиция обнаружит наши следы, нас предупредят вовремя. Селение Раби поддержало нас, и мы бодры, мы веселы. Ночь опускается на украшенные флагами дома селения. Колышутся над крышами полинявшие двухцветные знамена Перу.

Впервые за много недель мы можем наконец отдохнуть спокойно, в надежном месте.

И все-таки вы не спите, дон Раймундо.

Никто не может сказать, что Раймундо Эррера – вспыльчивый человек. Спит он, правда, мало, а от бессонницы становишься раздражительным, это я знаю по себе, ведь я, Лоренсо Чавалия, тоже не сплю с тех пор, как от оспы умер мой младший сынок Басилио.

Конечно, верно, что, когда дон Раймундо прибыл в Карамарку, он крепко обидел Мауро Лукаса. Очень крепко. Сплетники на этот раз не соврали, все так и было, Но надо знать, почему рассердился дон Раймундо Эррера. Я расскажу, что видел. Когда кончилась война с Чили, мы, члены Совета общины Янакоча, решили взять обратно свою Грамоту, и в тысяча восемьсот девяностом году отправились в Карамарку. Я свидетель: Раймундо Эррера только о том и думал, как бы нам скорей свою Грамоту взять (а ведь у него тогда жена померла, Бартолина Валье), так он переживал из-за Грамоты, так беспокоился, что не спал ни одной минутки все пять дней пути до Карамарки да обратно пять дней, а мы, дураки, даже и не догадывались. Я сам видел: когда ехали по теплым районам, Раймундо Эррера стал всякие вкусные вещи покупать, чтоб подарить Мауро Лукасу, хранителю нашей Грамоты, – яблок накупил, всяких ягод, страстоцвета. Таких чудес в Карамарке и не видывали, там климат суровый. На моих глазах дон Эррера старательно выбирал фрукты. В Томайкичуа одна старушка отложила было самые лучшие персики для префекта Уануко, так он ей сказал: «Мы сами бедняки и хотим одарить такого же бедняка за то, что он хранит наши права на владение землей. Продай нам, сестрица, эти персики за столько, сколько стоит твой труд». – «Пять ртов у меня, братец, как же мне их кормить?» – «Тогда мы соберем все, что у нас есть».

Вот как дело было.

Мы взбирались по горным тропам и несли на спинах подарки, Я сам видел: Раймундо Эррера не спал совсем, так беспокоился а теперь сплетники бесчестят его, благо нет его здесь – он в Тарму уехал, кажется. В тот день черная туча заволокла небо, а после такая же черная туча легла на наши души. Въехали в Карамарку Поганое селение – и живут здесь поганые людишки! Высоко оно в горах. А все же жители за несколько дней уже знали, что мы едем за своей Грамотой. Приехали. Сошли с лошадей. Вот Канталисио здесь, подтвердит, что не вру я. Канталисио остался с нашими лошадьми. Шел град. Известно: в Карамарке вечно либо град, либо снег. Я своими глазами видел, и вы все свидетели, и мертвые тоже – за них я еще рассчитаюсь, дайте срок, а тогда ослабел я совсем с горя, что Басилио Чавалии нет больше на свете; так вот я видел: Раймундо Эррера, всегда такой прямой, склонился низко.

– Целую землю Карамарки, ибо здесь сберегли наши права.

Чахлое солнце едва виднелось сквозь мятущийся снег.

– Чтоб показать нашу благодарность, нашу признательность и почтение, войдем в Карамарку босыми, – сказал Раймундо Эррера.

– Да будет так! – воскликнул дон Хуан Марселе Не знал он, что сам подписывает себе приговор: простудился он тогда, да и помер вскоре.

Сотрясаемые ветром, стояли на краю пропасти дома. Мы отыскали дом Мауро Лукаса. «Он больше здесь не живет, – сказал нам парень по имени Сесарео. – Он теперь там живет».

«Там» означало: в большом двухэтажном доме.

– Вы не ошиблись, сеньор? Может быть, это другой Лукас? Нам нужен дон Мауро Лукас, что жил прежде в Бахомачайе.

– Это он и есть.

– Но тут, судя по всему, живет человек богатый.

– Он теперь разбогател.

Мы подошли. Постучали. Одноглазый слуга по прозвищу Кривой Эсекиель (у него был и слуга!) вышел к нам.

– Можно видеть Мауро Лукаса?

– Здесь такого нет.

– Этот сеньор сказал нам, что он живет здесь.

– Никакого Лукаса я не знаю. В этом доме живет сеньор дон Мауро Лукас, – отвечал слуга, ударяя на слове «дон».

Дон Раймундо, уж я-то его знаю, даже с лица спал от гнева. Голос его дрогнул (только сердце молчало).

– Янакоча просит дона Мауро Лукаса принять ее дары.

Он выложил подарки (только сердце его молчало). Единственный глаз Эсекиеля Серы замаслился при виде фруктов. Эти чудеса не растут здесь в горах!

– Сейчас доложу, – пробормотал он.

Вышел. Вернулся.

– Дон Мауро завтракает. Будете ждать?

– Мы ехали сюда пять дней! – воскликнул Хуан Марсело, бледный от негодования.

– Не беда. Мы с удовольствием подождем, – громко сказал Эррера (только сердце его молчало). Встало солнце, но не согрело нас. Наконец изукрашенная резьбой дверь отворилась, появился Мауро Лукас. Жирный, так и лоснится весь. Ходит медленно, говорит не спеша.

– Чем могу служить вам, сеньоры?

Он спесиво глянул на нас. Ну-ка, сейчас мы посмотрим, из чего делают таких гордецов! Сейчас посмотрим! Снег лежал обагренный светом зари. Я схватился за нож.

Но Раймундо Эррера поклонился (только сердце его молчало).

– Община Янакочи просит тебя принять ее жалкие дары… Мы принесли их тебе, о страж нашей Грамоты, чтобы отблагодарить за твою отвагу, за то, что ты сберег доказательство наших прав.

Наступил полдень. Раймундо, я не знаю почему, очень мало спит. По вечерам он молчит, измученный и ослабевший. Утром, как солнце взойдет, вроде как выздоровеет – опять говорить может.

– А вы кто такой?

– Я Раймундо Эррера, гражданин Янакочи, селения, которому принадлежит Грамота, данная тебе на хранение.

– Ничего не знаю!

– До войны с Чили члены Совета нашей общины, вот они здесь стоят, отдали тебе на хранение Грамоту.

– Не помню такого.

У меня в глазах потемнело. А когда я вновь обрел зрение, увидел, что старый Эррера (заговорило сердце его, исполненное гнева!) яростно душит Мауро Лукаса.

– Говори, куда дел нашу Грамоту, не то убью!

Лукас пускал слюни.

– Сейчас ты умрешь, гад, и даже могильные черви побрезгают тобой!

– Ты задушишь его, Раймундо, и мы никогда не найдем Грамоту! – крикнул я.