Чтение онлайн

Улыбаюсь.

Ну, мне хочется думать, что улыбаюсь.

И спрашиваю его:

— Ты за вискарик заплатил?

Хотя… вряд ли он платит за напитки в собственном клубе.

(за год до…)

— Выиграть турнир? — спрашиваю я альбиноса с нескрываемым недоумением. — Ты хоть понимаешь, что предлагаешь человеку, который не в теме?

Вместо ответа альбинос кладёт на стол опечатанный пломбой системный узел, затянутый в пластик упаковки. Он специально кладёт его так, чтобы мне была видна сторона, на которую наносят маркировку. Может быть, даже репетировал этот жест. При виде гладкой боковины узла, не имеющей заводской маркировки, но с цифрами, указывающими ёмкость, мощность и скорость обмена данными, внутри меня начинают торговаться осторожность и жадность.

Осторожность заставляет задать вопрос, кивая на системный узел:

— Откуда такой?

— Тебе принципиально?

— Нет. Но я же знаю цену немаркированного, знаю, как натягивать пластик на бэушные и как ставить на них пломбы. Поэтому и спрашиваю: откуда?

— Если согласна, то можешь протестировать прямо сейчас, — уходит от ответа мой собеседник, — тебе понравится.

— Судя по цифрам на боковине, я догадываюсь, что понравится.

— Могу точно сказать, что с конвейера он сошёл, не попадая в базу данных.

— И чего, написанное действительно сходится с тем, что внутри?

Парень молча кивает.

— Распаковывай, — побеждает жадность.

Разворачиваю доску, пока мой новый знакомец ломает пломбу и высвобождает узел из прозрачного пластика.

Узел хорош даже на прошивке-пробнике. Я в сети — словно рыба в воде: интерпретации доходят до мозга мгновенно, картинка плавная, мягкая. Данные, выбранные мной наугад из разных источников, заливаются быстро. Сеть реагирует одинаково мгновенно на всех уровнях. Порой мне кажется, что узел угадывает команду за несколько миллисекунд до того, как я её отдам.

Но я не буду собой, если не начну торговаться, поэтому спрашиваю, снимая перчатку-манипулятор:

— И это всё?

На удивление, собеседник молча лезет во внутренний карман пиджака, выуживает оттуда запакованную в пластик, опломбированную пачку старых рублей и кладёт её на стол таким же жестом, которым совсем недавно выкладывал системный узел.

— Четыре, — сообщает он.

Жадина внутри меня потирает руки:

— Заводская упаковка? — спрашиваю я, думая, что такая сумма стоит того, чтобы поискать кого-то, кто переведет их в чиповый эквивалент.

— Заводская, — кивает мой собеседник.

Игры не моя тема. Но предложение слишком заманчиво, чтобы не попробовать.

— А если я всё-таки не смогу?

— Ты сможешь.

— Где-то там, у себя в голове, ты преувеличиваешь мои способности, — говорю я, думая, смогу ли за сутки разобраться в том, как устроена игровая симуляция и найти в ней лазейки с недочётами.

— Все знают, что для Ржавой нет невыполнимых задач.

— Ты не понял, — объясняю странному парню, — стопроцентной гарантии нельзя дать ни на что. Поэтому меня интересует, что будет в случае, если я вылечу до финала или в финале?

— Я тебя убью, — отвечает он флегматично.

И почему-то я ему верю. Но говорю:

— Ок. И узел, и деньги — сейчас.

На входе я сталкиваюсь с коротко стриженой девушкой с волосами кислотно-синего цвета, в кожаных обтягивающих брюках и расшитой индейскими узорами жилетке.

— Прошу, — говорю я, делая шаг в сторону, чтобы она смогла выйти и только после этого вхожу.

— Мерси! — слышу голос кислотно-синей у себя за спиной.

Но не успеваю ответить — суета бара переключает на себя. Оглядываюсь и вижу за угловым столиком альбиноса. Когда мы договаривались о встрече, это был единственный названный признак. Но его хватило. Какова вероятность того, что случайный альбинос, поражённый мутацией, распространённой один к двадцати тысячам, окажется на том самом месте и в то самое время, которое назначил другой альбинос? В математике я не силён, но думаю, что мала.

— Игант? — уточняет альбинос.

Молча киваю. Он указывает на стул, приглашая сесть, а как только сажусь, переходит к делу:

— Ты должен выиграть в следующем турнире.

Даже не знаю, как бы ему так ответить, чтобы не оскорбить. Игры — моя тема ещё с дочиповых времён и играю я именно для того, чтобы выигрывать. Видимо, мой взгляд выражает недоумение, потому что альбинос добавляет:

— Обязательно выиграть.

— Не припомню, чтобы я когда-то играл на другой результат.

— В обязательном порядке, — с нажимом повторяет собеседник.

— В обязательном порядке все только умирают.

— Я добавлю стимул, — говорит он, выкладывая на стол пластиковую упаковку с пломбой.

Я вижу как бликует плёнка на боковой стороне, но блик не мешает разглядеть цифры, обозначающие скорость обмена данными и ёмкость. А ещё, я вижу, что на системном узле нет маркировки.

— В чем подвох? — спрашиваю альбиноса. — Проиграть — было бы понятно: уйма народа вполне обоснованно делает ставки на мою победу, и подзаработать на проигрыше, в который мало кто верит, было бы логично. Но выиграть? Чувак, я и так собираюсь выиграть.

— Мне нужно, чтобы ты выиграл гарантированно.

Гарантированно? Интересный поворот. Я, конечно, геймер, но стараюсь учитывать все возможные варианты. О чем ему и заявляю:

— Гарантия может только приблизиться к стопроцентной. Нельзя скидывать со счетов какой-нибудь форс-мажор или какого-нибудь идиота, который идеально впишется в рамки существующих условий, но не будет считаться ни форс-мажором, ни идиотом.

— Можешь протестировать прямо сейчас, — предлагает альбинос, двигая в мою сторону системник.

Достаю из кармана свёрнутую трубочкой доску и разворачиваю на столе. Затем распаковываю и подсоединяю к ней системный узел. Надеваю перчатку, чувствуя, как скользит по кистевому чипу коннектор, делая перчатку и чип одним целым.

Узел, скорее всего, снят с контейнеровоза, ещё по дороге из Китая. Недостача при разгрузке не редкость. Поэтому на пластиковой упаковке стоит пломба с иероглифами, но учетная маркировка на корпусе отсутствует. Такие вещи переупаковывают уже здесь. И здесь же ставят новый штамп.