Чтение онлайн

На этот раз я готова услышать то, что Безлицый обещал мне рассказать. Не собираюсь пускать сопли, не собираюсь драться. Все это больше не имеет никакого значения. Они могут меня убить, я не успею и глазом моргнуть. Боль и непрекращающиеся страдания настолько осточертели, что мне уже все равно. Хуже уже не будет.

Комната, в которой я нахожусь, непохожа на бункер. В отличие от прошлого раза, сейчас я проснулась в дневное время. Я лежу на кровати в одной из многих комнат для Безлицых.

Протираю глаза и пытаюсь встать. Голова кружится, я останавливаюсь. Сажусь, но спустя мгновение вновь поднимаюсь. Прохожу к двери и дергаю за ручку.

Заперта с другой стороны.

– Ну, и идите на хрен! – кричу я в дверь, надеясь, что меня услышат.

Подумав, что дальше делать, я предполагаю, что лучшим решением будет принять душ.

Зайдя в ванную комнату, первым делом включаю горячую воду. Не собираюсь мыться второпях, времени у меня предостаточно. Закрываю на замок дверь и решаюсь посмотреть на себя в зеркало.

Вид у меня оставляет желать лучшего. Волосы растрепаны, расчесав их пальцами, обнаруживаю множество выдранных локон. На месте, куда меня ударил Безлицый красуется огромных размеров красно-синий синяк, который, как я предполагаю, никакой пудрой не замаскируешь.

За дверью слышны шаги. А затем кто-то пытается открыть дверь, дергая за ручку.

– Ева, – раздраженный тон Дмитрия выдает его с головой. – Открой дверь.

К своему удивлению я начинаю смеяться.

– А если нет? Что ты сделаешь?

Безлицый чертыхается и настойчиво стучит.

– Впусти меня.

Я поворачиваю кран, и струя воды усиливается. Шум, создаваемый трубами, и напором практически заглушает голос Дмитрия.

– Прости, но я тебя совсем не слышу! – кричу в дверь. – Я поговорю с тобой, как только приму ванну.

Моюсь я очень тщательно и очень долго. Не специально, просто горячая вода поглощает все желание с кем-либо говорить.

Спустя вечность для Дмитрия и мгновение для меня, я все-таки выхожу из ванной, выпуская в комнату не одну струю пара.

Поняв, что не слышу голоса Дмитрия, поднимаю глаза и вижу того, кого никогда не думала встретить. Того, с кем прежде никогда не встречалась лицом к лицу.

Темные волосы забраны в высокий хвост. Она не улыбается, черты лица из когда-то милых, превратились в острые. Множество мимических морщин и шрам над бровью портят красоту минувших лет. Правый вставной глаз блекнет на фоне левого зеленого, цвета зелени. Осанка настолько идеальная, что при виде женщины с такой ровной спиной, можно подумать, будто в детстве ей привязывали палку. Черные, кожаные одежды закрывают все ее тело. Единственная деталь, которая совершенно не вписывается в ее образ опасной женщины, серебряный крест, висящий на ее шее.

Прямой, без всяких вычурных завитков, заострен к низу. С того расстояния, на котором мы находимся друг от друга, невозможно разглядеть его во всех деталях, но я уверена, что на кресте есть знак бесконечности.

Я встречаюсь взглядом с женщиной. В одно время знакомой, в другое абсолютно чужой. От ее вставного глаза по коже проходят мурашки.

Кроме нас в комнате больше никого нет. Как только я делаю шаг вперед, она встает с кресла, снимает кожаные перчатки и протягивает мне руку, чтобы дотронуться до которой, мне нужно сделать примерно шесть шагов.

– Рада, наконец, встретиться с тобой, Ева, – ее властный тон. Черствый, надменный голос, заставляет меня содрогнуться.

И в это мгновение я все вспоминаю.

После того, как на нас с Безлицым напали каннибалы, мы вернулись в Содержательный дом, как раз в тот самый момент, я узнала, что моя сестра погибла. Я кричала, разгоняла всех, а потом мне вкололи успокоительное. На протяжении всего его действия, меня держали в лазарете, я помню, как просыпалась, помню отрывки разговоров, которые, как я решила позднее, были плодом моего воображения.

Алекс говорил с этой женщиной о моей сестре, о ее смерти и обо мне. И это был не сон.

Шон тоже разговаривал с ней обо всем случившимся.

– Сложно в это поверить спустя семнадцать лет.

Уголки губ приподнимаются в зловещей улыбке.

– Не будем ворошить прошлое, – говорит она, а если быть точным, приказывает.

Я опускаю руки.

– Тогда зачем ты здесь, мама?Знаешь, а ты очень изменилась со времени нашей последней встречи.

– В последний раз мы виделись с тобой, когда тебе еще не было года.

– Я об этом и говорю.

Ярость загорается внутри, стискиваю руки в кулаки.

– Знаешь, на фотографиях ты намного красивее. А этот крест, – я перевожу взгляд на ее шею, – совсем не подходит к твоему новому образу плохой мамочки.

– Так же как и тебе не подходит образ нововведенной шлюхи, – она выплевывает эти слова с такой злостью, что мне кажется, в аду не так жарко, как прямо сейчас в этой комнате.

– Вот мы и обменялись любезностями за годы разлуки.

Я прохожу мимо нее и сажусь на кровать. Она опускается напротив меня, в кресло.

– Ты ведь приехала сюда не для воссоединения семьи, не так ли? А если и для этого, то думаю, ты понимаешь, что это плохая идея.

Она вопросительно поднимает бровь над вставным глазом.

– Соединять некого, – шепчу я в ответ.

– Ошибаешься, – отрезает мама.

Смех пробирает меня до костей.

– Дмитрий, он твоя новая семья.

– Что?

Глаза обещают налезть на лоб. Я поддаюсь вперед и практически падаю с кровати. Но женщина, сидящая передо мной, зловеще улыбается. Она изменилась, она не похожа на ту молодую красавицу со старых фотографий. Единственная знакомая деталь на ее шее. Крест. Вот почему он показался мне знакомым, потому что я и правда его видела.