Чтение онлайн

Она ничего не говорит, не отвечает на поставленный вопрос, лишь сверлит меня своими естественным и искусственным глазами. Дает мне время на размышления.

– Работаешь подстилкой для Безлицых? – подаю голос.

В ответ она оставляет пощечину на моей здоровой щеке. Звон от хлопка отдается от стен, и в комнату вбегает Дмитрий. Наготове.

Голова кружится, все лицо горит, словно она ударила меня сковородкой.

– Элеонора, все в порядке? – Дмитрий обеспокоен.

Я не смотрю на него, но слышу волнение в его голосе.

– Для старухи у тебя не плохой удар, – говорю, прикусывая губу.

Женщина склоняется надо мной. Элеонора берет меня за подбородок и притягивает к себе. Ее ядовитый голос проникает в самые щели подсознания, она понижает голос до такой громкости, чтобы ее смогла слышать только я.

– Я надеюсь, что не ошиблась, когда выбрала тебя, а не твою сестру, – наши взгляды встречаются.

Я сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ей в лицо.

– Безлицые. Да что ты о них знаешь, Ева? Ты ошибаешься думая, будто мужчины с горой мускул и мозгами куриц могут управлять целыми резервациями и Чистилищем, держа все под контролем. Они – всего лишь прикрытие. Для таких как я, ты и Марго. Знаешь, кто такие настоящие Безлицые? Знаешь, почему их так называют? – я отрицательно качаю головой. – Это те, кого никто не видел. Пол, кого даже никому не известен. Безлицые – это я и Марго. Безлицая – это то, кем станешь ты.

Мой мир рушится. Воздвигнутые стены вокруг моего замка рассыпаются на части от ядовитых слов.

Элеонора встает, но у меня не хватает смелости посмотреть на нее.

Выражение моего лица ясно дает ей понять, насколько сильно я шокирована происходящим.

– Я должна извиниться перед тобой за поведение Марго, тебе она известна под другим именем.

– Мия, – шепчу я.

– Именно. Она молодая и очень вспыльчивая особа. Я хочу, чтобы ты не винила ее в смерти Рейчел, в конце концов, и ты и я, мы обе знаем, что твою сестру ждал смертный приговор. Она была беременна. Ее смерть – вынужденная мера. Я дала разрешение Марго на это.

Ком встает в горле. Я не могу дышать.

– Ты. Дала. Разрешение. На убийство. Собственной. Дочери.

Мне противно от нее, от себя. Мне противно от знания, что во мне течет ее кровь. Я не могу смотреть на нее. Просто закрываю глаза.

– Повторяю, мы были вынуждены пойти на это, – в ее голосе даже ничто не дрогнуло.

– Ты бездушная, – я открываю глаза и смотрю прямо на нее.

– Я знаю. И тебе предстоит стать такой же.

Шум в голове заглушает ее голос. Злость завладевает телом, и я вскакиваю с места.

– А что, если я откажусь?

На минуту Элеонора замолкает. Кажется, она обдумывает возможные варианты. Мы смотрим друг на друга так долго, пока глаза не начинают щипать от боли.

– У тебя нет другого выбора. Я надеюсь, что ты подружишься с Марго. В ее венах не моя кровь, но я считаю ее своей дочерью, мне бы хотелось, чтобы и ты относилась к ней как к своей родной сестре.

Ее слова больно жалят.

Мама разворачивается на каблуках и только затем произносит:

– Пока ты не будешь готова стать тем, кем я хочу, чтобы ты стала, твоим прикрытием будет Дмитрий, – я перевожу взгляд на черноволосого Безлицего. Он даже не удостаивает меня взглядом. – По легенде он выкупает тебя из Содержательного дома, то есть официально ты принадлежишь ему. Документы уже оформлены. Лучше тебе делать все, что он тебе скажет.

– Для чего был весь этот спектакль? – единственный вопрос, который меня волнует.

Она кидает на меня усталый взгляд через плечо.

– Прежде чем выкупить тебя, я должна была знать, что ты не размазня. Точно моя дочь.

– Мы нисколько не похожи. Я бы никогда не оставила своих детей.

Женщина замирает. Ее плечи напрягаются.

– Поезд приходит в полдень, советую тебе поторопиться и собрать вещи.

Элеонор покидает комнату, даже не взглянув на меня. Я стараюсь дышать ровно, сдерживая злость и недоумение внутри.

– Так, значит, ты теперь мой хозяин, – обращаюсь я к Дмитрию, прислонившемуся спиной к стене.

Руки скрещены на груди, а глаза закрыты. Его лицо ничего не выражает, кроме раздражения и усталости. В голове всплывают воспоминания о ночи, проведенной в его компании, и щеки сами по себе заливаются краской.

В ответ он кивает.

– Может, расскажешь, каковы мои обязанности перед тобой? – но он молчит, не поднимая век. Ком встает в горле, мне хочется вывести его из себя. Убрать эту напыщенную, фальшивую умиротворенность с его лица. – Я буду должна ложиться под тебя каждый день или только по выходным?

Дмитрий распахивает глаза, в два шага он оказывается прямо передо мной.

– Будь осторожна в выражениях. Официально ты моя. Так что мне ничего не стоит промыть тебе рот с мылом.

Я начинаю его злить.

– Правда? И что ты мне сделаешь, если я вдруг перестану тебя слушаться? – я приближаю свое лицо к его.

Дыхание Дмитрия учащается, так же как и мой пульс.

– Убьешь меня? Что ж, тогда становись в очередь, – я отталкиваю его и прохожу мимо. – Моя мамочка тоже вряд ли сможет тебе чем-то помочь.

Я знаю, что Дмитрий мерзавец, он делает только то, что хочет. И сейчас, видимо, он пожелал сделать мне больно.

Его голос, раздающийся у меня за спиной, звучит безжалостно.

– Даже не понимаю, что он в тебе нашел.

– О чем ты говоришь? – у меня нет сил, нет желания выслушивать очередной бред и ложь, которой меня накормят, но инстинктивно оборачиваюсь.

– Ты ужасно наивная, но его, правда, в тебе что-то зацепило. Только я не могу его понять. В постели ты хуже бревна, красотой не блещешь, – я стараюсь пропустить оскорбления мимо ушей, но правду нельзя игнорировать, а Дмитрий говорит именно так, как есть. – Если бы у меня была такая девушка, как Марго, я бы никогда не променял ее на такую, как ты. Даже не верится, что ты поверила ему так быстро, – Дмитрий ухмыляется, чувствуя себя победителем, ведь он только что добился своего. Сделал мне очень больно.

– Если ты хотел убедиться, что я считаю тебя настоящим засранцем, ты выбрал очень подходящее время, Дмитрий. Теперь можешь жить спокойно.

Не могу надышаться, пульс учащается. Расстройство, раздражение и злость. Эмоции бушуют, сердце бьется, обещая вырваться из груди. Я разворачиваюсь и оставляю Дмитрия за закрытой дверью моей души.

Покидая комнату, ловлю себя на мысли, что огорчена его словами. Любое упоминание об Алексе заставляет меня хотеть выпрыгнуть в окно. Дмитрий знает, на какую кнопку нужно нажать, чтобы заставить меня чувствовать себя жалкой.