Чтение онлайн

«„Пакуй“ – это значит „сажай“, – догадался я, – а „шкурой“ ласково назвали велосипедистку. Не меня же!»

Витек состроил на роже похотливую гримасу.

Мачо опять уставился на меня, как бы последний раз предлагая убраться к чертям по-хорошему.

– Давай ее в тачку, – не отрывая от меня глаз, еще раз процедил он своему приятелю.

– Не надо! – испуганно пискнула девушка, продолжая сидеть на обочине. – Со мной все в порядке.

Пожалуй, она не врала. Если не принимать в расчет ободранные коленки, то со здоровьем у нее, и правда, все было в порядке. А вот со всем остальным? Как насчет того, чтобы прокатиться на «Ровере»? Продолжить знакомство с двумя нетрезвыми бульбашами?

– Не надо, – еще раз попросила девчонка и печально глянула на своего искалеченного железного друга. – «Джемини»! Велосипе-э-эд!

У него был разбит красивый фонарик, картинно, будто хвост у текущей сучки, задрано в сторону оранжевое крыло, а заднее колесо изогнулось эффектной «восьмеркой». Короче, кранты железному другу.

– «Джемини»! – еще раз всхлипнула девушка. Похоже, так звали ее искореженный велик. И, возможно, он был ее единственным достоянием. А может быть, взят напрокат у подруги, и его еще предстояло вернуть. – Велосипе-э-эд!

– И хрен с ним, с развалиной! – засмеялся Витек. – Давай садись в тачку. Поедем лечиться. А ты, – он повернулся ко мне, – проваливай к гребаной матери! – Кажется, я ему надоел. – Но сперва уплати за посмотр. Сотку бачков. Эвон ему, – кивнув на мачо, деловито распорядился он.

Я сделал вывод, что Витек, пожалуй, решительней своего корешка, продолжавшего безобидно гипнотизировать меня взглядом. И решил, что довольно выслушивать дерзости от этих недоносков и испытывать свои нервы. Пора резко менять событийный ряд в этом дорожном боевичке. Базары, базары… А когда ж будет драка?

«Щас будет!» – Я не смог сдержаться и широко улыбнулся при этой мысли. И весело хмыкнул:

– Короче. Вы, два козла беловежских. По-быстрому девочке фишки за велик, за исцарапанные коленки и за моральный ущерб. А мне ключи от машины. Не хрен кататься, раз не умеете… До вас что, туго доходит? По-быстрому!

Как я и рассчитывал, это беспредельное по своей борзоте заявление стало последней каплей, переполнившей чашу терпения иностранцев. Длинноволосый мачо попер на меня в атаку первым.

Наверное, этот парень был футболистом и неплохо умел бить по мячу. Но не по людям, худо-бедно, но подготовленным. Здесь он был дилетантом. Позорным любителем.

И поэтому промахнулся. Мне было достаточно лишь чуть отклонить тело в сторону, и длинноволосый красавчик пролетел по инерции мимо меня, с трудом сумев удержать равновесие. Впрочем, совсем ненадолго. Я прибил его хлестким ударом по почкам, и мачо, издав отвратительный гортанный скрип, грохнулся на колени, а потом и вовсе прилег на асфальт у меня в ногах. Он вышел из игры.

Но оставался еще его дружок. Витек, хм… Который сперва удивленно открыл рот, потом отступил на пару мелких шажков и, лишь упершись задом в капот своего внедорожника, решил изобразить нечто из репертуара Джеки Чана. Встал ко мне боком, чуть согнул ноги в коленях и эффектно принял боевую стойку. Впрочем, надо отдать ему должное, руками он двигал очень пластично. Наверное, в детстве посещал школу танцев. Короче, один – футболист, другой – хореограф. И застывшая возле раздолбанного велосипеда деревенская фотомодель с большими испуганными глазами. Кстати, совсем не похожая на доярку, которых призывал в здешних местах «мацать» Стилет.

– Отдай девушке деньги и не кривляйся, – попросил я Витька как можно любезнее, и, видит Бог, у меня в интонации не было ни раздражения, ни агрессии. Лишь досада на то, что вместо того, чтобы спокойно катить в Курорт в гости к смотрящему, занимаюсь на дорогах всякой ерундой. Запас времени, с которым я выехал с дачи, стремительно иссякал, а если и дальше будет так продолжаться, могу оказаться в цейтноте. А потому события надо форсировать. – Сколько стоила твоя железяка, пока ее ни изжевали эти уроды? – спросил я у девушки, и она без труда поняла, что я имею в виду. Еще раз, уже без прежней безнадеги во взгляде, посмотрела на то, что когда-то было велосипедом, и четко ответила:

– Три тыщи сто двадцать рублей…

«Ноль-ноль копеек, – добавил я про себя. – Ишь ты, как точно запомнила. Для этой малышки это, наверное, значительная сумма. Месячная зарплата».

– Слышал, ущербный? – вновь обратился я к продолжавшему совершать некие пассы руками бульбашу. – Гони стоху баксов за велик. Еще сто – за коленки. И для ровного счета – сотню за моральный ущерб. Это еще по-божески, – подвел я черту под этим судебным решением, и в этот момент белорус стремительно кинулся на меня.

Возможно, от безысходности. Возможно, оттого, что у него при себе не было денег. Или он просто не привык расплачиваться за свои грехи. Не все ли равно, в чем причина того безумства, на которое подвигся этот герой, но, как бы там ни было, он воинственно пискнул и решил неожиданно сократить дистанцию боя, войти со мной в клинч. И уже через миг налетел подбородком на мою пятку. На противоходе удар оказался более чем чувствительным даже для меня. А что уж говорить о несчастном Витьке!

Он молча лег на шоссе рядом со своим дружком.

А я, не теряя драгоценного времени, принялся деловито обшаривать их карманы. Первым на очереди оказался Витек – тот, что плохо водил свой «Рэйнж Ровер».

Документы… Пачка «Дирола»… «Кэмеллайт»… Зажигалочка «Крикет»… Та-а-ак! А вот и лопатник!

В котором я обнаружил несколько аккуратно сложенных пятисотрублевых бумажек, права, кредитную карточку и словно специально подготовленные для меня три стодолларовых купюры: первая – плата за изувеченный велосипед; вторая – компенсация за ободранные коленки; и третья – возмещение морального ущерба девчонке…