Чтение онлайн

– Пожалуйста, – ухмыльнулся Косматый и, словно кота за хвост, за шнур вытащил из-под разбитой кровати старенький аппарат. На удивление целый.

«И правда, есть телефон, – обрадовалась Света. – Есть телефон! Не наврал алкоголик. Сейчас позвоню».

– А насчет того, чтобы хорошо заплатить, мысль неплохая, – продолжал Леха, внимательно наблюдая за тем, как его гостья сняла трубку и, приложив ее к уху, постучала пальцем по клавише. – Вот только не беспокойтесь об этом, мадемуазель. Ничего нам не надо. А что надо, так возьмем сами.

«Если это намек, то ошибся адресом, Леша. Хрен ты чего возьмешь у меня без моего разрешения. И вообще, можешь на этом здорово обжечься. – Конфетка еще раз постучала по клавише. – Ну почему же он не гудит? Не подключен?!»

– Он что, не подключен?

– Конечно. – Косматый явно над ней издевался.

– Так какого же дьявола?!

– А что ты возмущаешься, Таня? – Леша зубами содрал с одной из бутылок пробку и принялся переливать «снежинку» в пластиковую бутыль из-под лимонада. – Мы как договаривались? Ты просила дать тебе телефон, так вот он, пожалуйста. А чтобы еще и работал, так извини. Это ты хочешь чересчур много. Ведь правда? – Косматый повернулся к Андрею. В ответ тот молча кивнул.

Конфетка подумала, что до сих пор не слышала его голоса. А еще отметила, что этот Андрей с того момента, как они вошли в квартиру, стоит в дверном проеме, подпирая косяк. Перекрывает пути отступления.

«Если это, действительно, так, – хмыкнула про себя Света, – если ты надеешься меня задержать, когда я решу уйти из этой конюшни, то мне тебя жалко, парниша. Я вышибу тебе зубы, и на этом наше знакомство закончится». Она уже поняла, что ее развели. Посулили одно. Дали другое. «Снежинку». И геморрой. Хотя в том, что происходит, Конфетка ничего ужасного не видела. В этой квартире не воняло кошками, как в подъезде. Было тепло. Здесь, несмотря ни на что, было уютнее, чем на улице с запорошенными снегом скамейками. А трое доходяг, которые заманили ее сюда, Свету не волновали. Достойными противниками она их не считала. Вот только обидно, что не удалось позвонить. А она уже раскатала было губешку! Ладно, придется смириться. Зато хотя бы согреется.

– Раздевайся, Танюша, – улыбнулся ей Леша и, словно бармен шейкером с хорошим коктейлем, потряс бутылью, разбалтывая технический спирт с водой. Валентин принялся разрезать черствую буханку хлеба. Андрей продолжал отсвечивать в дверном проеме. – Раздевайся, снимай шубейку, чувствуй себя как дома.

«Если бы мне такой дом, я бы повесилась», – подумала Света.

– Спасибо, я так. И в шубейке неплохо. – Она осторожно опустилась на стул, который казался надежнее остальных. Стул покачнулся, но выдержал.

– Снимай, я сказал. – Косматый поставил на стол бутыль с готовым «коктейлем» и посмотрел на Конфетку. Нехорошо посмотрел. Нехорошо улыбнулся. Вероятно, рассчитывая этим взглядом, этой улыбкой смутить гостью, опустить ее на измены. Сбить с нее спесь. Указать манерной девице ее место в этой квартире. Ее незавидное положение потенциальной подстилки для троих местных хронов.

Конфетка улыбнулась в ответ.

– Снимай шубу, сказал.

Андрей наконец отлип от косяка и вразвалочку подошел к столу. Валентин плотоядно воззрился на Свету.

«А может, у кого-нибудь из этих двоих есть телефон? – в этот момент размышляла она. – У Андрея – навряд ли. А вот у Валентина? Как-никак, на фоне своих грязных дружков этот уродец выглядит все-таки по-домашнему. Может, и есть телефон. Может быть… может. Когда буду их бить, Валентина надо бы поберечь. Во всяком случае, не вышибать из сознания. Найдет, откуда мне позвонить – выкупит себе индульгенцию».

– Ты чего, не поняла меня, сучка?!! – прошипел Леша, тяжело опершись руками на стол. – Не въезжаешь, куда угодила?!! Не заставляй тебя пиздить!!!

– Пей свою водку. – Света протянула руку, коснулась заляпанного граненого стакана и брезгливо потерла тонкими пальчиками. На одном из них блеснул дорогой перстень с крупными камнями.

Андрей вперил взор в этот перстень.

Косматый растерялся. Он ожидал какой угодно реакции от завлеченной в ловушку девицы – слез, попыток сбежать, криков о помощи, – но никак не ледяного, даже какого-то показного спокойствия. «Эта овца еще не врубилась, что происходит, – решил он. – Или ощущает за собой некую силу. Если так, то хреново. Тогда, может, зря мы с ней так. Как бы не нарваться на неприятности».

Лет десять назад, когда он учился в Пушкине в сельхозинституте, на неприятности из-за бабы Косматый уже нарывался. Зацепили с друзьями на улице двух облезлых соплюх, пригласили в общагу, там подпоили и, особо не церемонясь, пустили по кругу. А на следующий день явились бандиты. Перевернули все общежитие и не угомонились, пока не отыскали всех, кто насиловал их подружек. А ведь о том, что тусуются с местной братвой, девицы даже и не обмолвилась. Потом бандюганы сосали из Леши кровь больше года. Сколько же денег он им передал, пока не окончил институт и не уехал по распределению сюда! Как бы не случилось подобное и сейчас. Как-никак, нацелился он не на местную алкашиху или какую-нибудь безответную мокрощелку, у которой только и есть защиты, что забитая спившаяся мамаша. Эта черноволосая шкура, похоже, знает себе цену. Вон какой болт нацепила на палец. С брюликами! Как бы с ней не нарваться!

Но процесс был запущен. Процесс набирал разгон, и отступать уже было поздно. Да и не к лицу ему отступать. Что подумают мужики, если он сейчас пойдет на попятную?

«Ладно, даже если она и крутая, то как-нибудь обойдется», – подумал Косматый. В башке у него уже было заряжено полбутылки «Снежинки». А это придавало и смелости, и решимости.

– Что ж, ладно, падла! Тебе же хуже, что ты такая упертая. Хотел с тобой по-хорошему, но… – Леша картинно развел руками: мол, мне очень жаль, но по-хорошему не выходит. Придется, подружка, с тобой по-плохому.

По-плохому тоже не вышло.

Леша не спеша приблизился к Светке, протянул грязную лапищу и попытался схватить строптивую недотрогу за волосы. Но недотрога, даже не поднимаясь со стула, вытянутыми пальцами ткнула его в область сонной артерии.

Леша удивленно выпучил зенки. Еще не поняв, что произошло, растерянно разинул пропитую пасть. Было больно. Было обидно. Голова медленно, но верно, наливалась свинцом. «Вот сучка! – промелькнула в ней последняя мысль. – Теряю сознание».