Чтение онлайн

Впрочем, пистолета у меня не было.

– Саша, что с тобой? – всхлипнула девушка.

– Со мной? – переспросил я, с трудом наводя резкость. – Со мной – ничего.

– Но у тебя такое лицо… Такое лицо! – Девушка прижала руки к груди в интернациональном жесте отчаяния.

И только тогда до меня дошло – передо мной не просто девушка в черном шелковом платье.

Передо мной не просто конкордианский офицер.

Передо мной Риши Ар. Подруга и соперница моей погибшей невесты. Свидетельница ее гибели. И какие дэвы принесли ее в Новгород Златовратный?

– Встань на путь солнца, Александр! – поприветствовала меня Риши.

Пожалуй, на то, чтобы научиться не вспоминать последние минуты на яхте «Яуза», я потратил столько же душевных сил, сколько некогда ушло у меня на то, чтобы научиться пилотировать истребитель. А это довольно много.

Может быть, меня можно назвать трусом.

Но трусом я себя не считаю.

Я обычный, без пяти минут – «средний». Будучи таким, нелегко вспоминать о том, как умирает девушка, которую ты любил и звал замуж. Потому что в смерти – даже на войне – нет ничего «обычного» и «среднего».

Исса умерла быстро. Торпеда ВТ-500, выпущенная нашим фрегатом «Норовистый», вошла в яхту с кормы. Не взорвавшись, она прошла через весь звездолет почти точно по главной оси и развалилась на куски в каюте для отдыха пилотской смены. Поток крупных осколков пробил переборку и прошел через весь ходовой мостик.

Исса почти не мучилась. Но видение раскинувшей руки девушки в окровавленном скафандре, судорожно хватающей последние в своей жизни глотки воздуха ртом, который вместе с головой находится в полутора метрах от туловища, – это видение неделю за неделей доводило меня до безумия.

Я не вспоминал это, нет. Но это вспоминалось само, контрабандой просачивалось в мои сны, водило сумасшедшие хороводы в моем подсознании.

«Почему ты не спас меня, Александр?» – спрашивала Исса в моих кошмарах.

«Ты видишь, что твои друзья со мной сделали?» – укоряла меня она. А я лишь мычал невнятицу ей в ответ.

А вот о Риши – о Риши я, бывало, вспоминал, и сознательно. Ведь она выжила.

Однако вопросы «где она?» и «что с ней?» я старался задавать себе пореже (исключая разговор с Ферваном). К чему их задавать? И уж конечно, мысль о том, чтобы связаться с ней, в мою голову не забредала. Во-первых, Риши была и оставалась вражеским офицером. А во-вторых…

– Ты не ждал меня, Александр? – спросила Риши, пожирая меня своими бездонными черными глазами.

– Ну… если честно… то… не ждал, – проворчал я, закуривая.

– Я понимаю, тебе тяжело меня видеть… После всего, что произошло.

– Ты очень проницательная девушка, Риши. – В моем голосе звучала издевка.

– Но, понимаешь, я подумала, что… – Риши спрятала глаза. – Может быть, мне уйти?

Каюсь, сначала я хотел сказать «уходи». Кадет Северной Военно-Космической Академии Александр Пушкин наверняка так и сказал бы. Но военнопленный Саша Пушкин после охоты на курицу в аномальных степях планеты Глагол начал смотреть на вещи шире. И жизненный принцип пилота Фраймана (тоже, кстати, покойного) – «все похрен в этом лучшем из миров» – Саша Пушкин проработал на собственной шкуре. В общем, этот второй Саша Пушкин нашел в себе силы улыбнуться.

– Не нужно уходить, Иришка. Лучше оставайся. Раз уж пришла…

Риши с облегчением вздохнула. Еще бы – проделать такой путь, чтобы получить от ворот поворот! Кстати, о пути. Одна мысль просто-таки не давала мне покоя.

– Послушай, Риши, – я перешел на полушепот, – я понимаю, Большой Муром – нейтральная территория. И все же… Мы с тобой – офицеры армий, которые ведут беспощадную войну. Бог с ним, с моим замечательным начальством… Меня беспокоит другое: как посмотрит на нашу встречу твое? Ты, конечно, в увольнении. Но ведь офицер и в увольнении не имеет права…

– Я больше не офицер, – упавшим голосом оборвала меня Риши.

– Ах, ну да… – Я хлопнул себя ладонью по лбу. – Ферван Мадарасп говорил мне, что тебя разжаловали в сержанты. И перебросили на должность инструктора «Атурана»… Правильно?

– Ферван? Ферван Мадарасп?

– Ты с ним знакома?

– Знакома. – Риши кивнула. – Была знакома. Несколько лет назад. Низкий человек…

«Скотина еще та!» – мысленно согласился я.

– Постой? Ты сказала – «несколько лет назад»? Но Ферван говорил, что видел тебя совсем недавно! Еще приветы мне от тебя передавал…

– Он лгал! – Риши гневно сверкнула глазами.

– Значит, ты не передавала мне приветов?

– Я скорее лишила бы себя жизни, чем передала тебе что-либо через человека, подобного Фервану Мадараспу!

– Но в таком случае откуда он знает, что ты стала инструктором «Атурана»?

– Я никогда не согласилась бы на должность инструктора, Александр, – нахмурилась Риши. – Тем более – у егерей. Не забывай: я настоящий пехлеван, из старинного рода! А не эти выскочки, чьи родители были произведены из демов!

– Так, значит, тебя не разжаловали по результатом расшифровки черного ящика с «Яузы»?

– Меня? Разжаловали? Напротив! Мне даже предлагали повышение в должности! Но я отказалась. Черный ящик с «Яузы» вообще не нашли… Что не сгорело в атмосфере, утонуло в океане Фелиции.

«А-а… Вот в чем дело! Значит, Риши крупно повезло! Едва ли ее стали бы повышать, если бы услышали наши с ней разговорчики… Ну да какое это теперь имеет значение?»

– Выходит, ты ушла из армии?

Риши сдержанно кивнула. Эстет, все еще живущий в моей душе, мимоходом отметил, что гнев очень идет Иришке. Когда она сердится, ее лицо обретает какую-то бесконечно притягательную живость.

– Просто так взяла – и ушла? В военное время? – Я был удивлен. – А как же Родина?

– Родина сейчас сильна как никогда. Моя помощь ей уже не требуется. Вдобавок у меня уважительная причина.

– Причина?

Риши посмотрела на меня грустными глазами.

– Ранение, Александр. Я же была ранена, ты помнишь?

Конечно, я помнил. Точнее, вспомнил только что.

– Да… Переломы… Кажется, сотрясение мозга, да? – Несмотря на все старания, соображал я по-прежнему плохо. Попробуй-ка посоображай после этой муромской водки на березовых почках. Градус вроде бы тот же, что у нашей, земной «Столичной». А эффект – термоядерный…