Чтение онлайн

Игорь некоторое время помолчал под внимательным выжидательным взглядом Мостового.

– Чего ты ждешь? – спросил Игорь. – Ждешь, когда я про Гумера начну говорить? Сейчас начну. Он мне не понравился с самого начала. А еще, там, в горах, когда я их встретил, я сразу понял, что Гумер не просто старший, он, как бы это тебе объяснить, ведет себя как хозяин. Хозяин положения, вел себя примерно так, а Серега чуть ли хвостом перед ним не вилял. Все ты правильно понял, Боря. Именно об этом я и думаю, что Воронин вдрызг проигрался, Гумер ему все время одалживал деньги, а потом в отработку долга Серега повел его в горы. Только зачем? Почему без регистрации, какой в этом смысл? Зачем это нужно Гумеру, зачем ему такие сложности? Нанял бы просто, как все. Я же сразу почувствовал, когда их встретил, что Воронин какой-то не такой, и испугался. А этот Гумер был сильно недоволен, что я им встретился.

– А ты не перегибаешь палку в своих эмоциях, а? – спросил Борис. – Причина-то может лежать на поверхности. Воронин повел группу с нарушениями, которые могут ему стоить подработки в турбюро. Вот тебе и все объяснение его испуга и недовольства Гумера, который не хочет, чтобы Воронин из-за него пострадал.

– Все правильно, Боря, – согласился Чистяков. – Железная логика. Но только при взгляде со стороны. Гумер – не такой человек, чтобы кого-то жалеть. Это видно невооруженным взглядом. Очень самоуверенный и наглый тип. Но это, как ты говоришь, эмоции. А вот тебе факт, который все эти разрозненные эмоции собирает в одну кастрюлю, в один суп с овощами. Точнее, с овощем, которым выглядел некогда твердый парень Серега Воронин. Чтобы альпинистом стать, Боря, нужен характер. Знаешь, что это за факт? Я встретил группу там, где никаких групп быть не должно.

– Почему? – спокойно спросил Мостовой.

– Объясняю по порядку. Если это группа альпинистов, то они пошли на тренировочное восхождение или отработку навыков. Там, где я их встретил, восходить некуда и навыки отрабатывать не на чем. Там нет сложных участков, удобных скальных стен или интересных вершин. Это раз. Если это группа туристов, которая пошла полюбоваться горами, то им опять же в этом месте делать нечего. Оттуда нет красивых видов. Там осыпи, мелкий обломочный материал под ногами. А тропа завалена и никуда не ведет. Это тебе, Боря, два. Отсюда вопрос: что они там делали?

– Встречный вопрос, – задумчиво усмехнулся Мостовой, – а ты со своей группой что сам-то там делал, если ничего интересного и полезного нет?

– Хороший вопрос, – кивнул Игорь. – И лежит на поверхности. Я бы туда не пошел, если бы не дети. Я им показывал места боев, и мы нашли разбитую пушку. Смотреть ее мы и поперлись в эти осыпи. Только из-за нее. Этим путем детей я домой и повел, потому что они устали. Так я сокращал путь на несколько часов, хотя и идти там труднее.

– Воронин тоже водил Гумера по местам боев и тоже повел его домой кратчайшим путем. Мог Гумер устать? Мог.

– Мог, конечно, – устало и обреченно ответил Чистяков, который так и не смог ответить на свои вопросы даже с помощью друга. – И по местам «боевой славы» «эдельвейсов» мог водить, и путь срезать тоже мог. Все правильно. Но, самое главное, с этими туристами он никак бы не попал на карниз, с которого сорвался тот парень. Вот почему я и злюсь. Гумер мог бросить тело товарища, но не мог попасть в то место, где он погиб. Значит, Воронин со своей «левой» группой здесь ни при чем. Можно было спокойно о нем рассказать следователю, но я пожалел старого профессора, да и самого Серегу.

– Ну и забудь, – махнул рукой Борис, – лучше расскажи, что за книгу тебе профессор подарил.

– А-а! – улыбнулся Чистяков. – Классная книжка. Кстати, там есть один загадочный момент, только я не успел рассмотреть как следует. Хотя какой он загадочный – пошел к профессору и спросил.

– Что за момент такой? – спросил Борис через плечо, вставая с пустыми тарелками из-за стола.

– В книгу вклеена вручную карта участка гор. Если приглядеться, то видно, что это не типографский брак, а сделано специально. Там есть иголочный прокол, а около него мелкий значок. Я его разглядел – эмблема немецких горных стрелков.

– Цветок эдельвейса?

– Ага. А на обратной стороне карты что-то мелко написано рукой профессора. Только там еще разбираться надо – почерк у профессора почище любого шифра.

– И ты думаешь, что профессор что-то отметил на карте? – поинтересовался со смехом Мостовой.

– А вдруг? – сделал загадочное лицо Чистяков, но быстро махнул рукой. – Шучу, конечно. Просто он что-то новое узнал, а книга уже вышла из печати. Вот он свой авторский экземпляр и дополнил. А вообще, полистать ее надо. Знаешь, какие пошли туристы жадные до всяких интересных фактов!

– Ясное дело, – согласился Мостовой, разливая по чашкам свежезаваренный чай, – не твои же байки и ужастики им слушать: «Холодеющая окровавленная рука обнаженной красавицы подбиралась прямо к моему горлу!» Тьфу!

– Не «тьфу», а фольклор, – наставительно заметил Чистяков.

В этот момент на столе завибрировал мобильный телефон Мостового. Поставив чашки, Боря поднял трубку. По коротким фразам, которые услышал Чистяков, стало понятно, что краткосрочный отпуск их бригады благополучно завершился.

– Понял? – спросил Мостовой Игоря, кладя на стол телефон.

– Понял. Труба зовет.

– Тогда дуй домой отдыхать, а завтра утром на службу. Я сейчас Ольге звякну и, наверное, съезжу за ней. А может, со мной поедешь? Вечерок на воздухе проведем?

– Ну его, этот воздух, – махнул рукой Игорь. – Я лучше домой, подарок профессора полистаю на сон грядущий.

Приехав домой, Игорь всласть наплескался под душем и улегся с книгой. После беседы с профессором Ворониным ему захотелось первым делом пролистать период Великой Отечественной войны. Когда Чистякову попался абзац о восхождении немецкой группы на Эльбрус и водружении там двух фашистских флагов, он вспомнил, как нахмурился профессор при упоминании о гауптмане Гроте. Странная реакция, подумал Игорь. Что-то у профессора с немцами связано. Может, беда какая-нибудь или кого из близких у него убили? А может, он сам в концлагере был? Сколько Воронину сейчас лет? Кажется, 84 или 85. Значит, в сорок первом ему было лет семнадцать. И он оставался на оккупированной территории. В Германию его вроде бы не угоняли, на фронте он не воевал. И то и другое могло быть по причине слабого здоровья. Не верилось, что Никита Савельевич в молодости был «аполлоном», скоре всего, таким же тщедушным и подслеповатым. Может, он в партизанах был или в подполье? Удобно ли его самого об этом спрашивать? Может, узнать через Ольгиных родителей?

Какая-то не сформировавшаяся интуитивная мысль толкнула Чистякова к компьютеру. В Интернете он набирал различные кодовые слова, пока ему не попалась переведенная на русский язык статья из одного немецкого журнала. В ней как раз рассказывалось о горных частях Германии, включая и историю создания. Было много фотографий – и современных, и времен войны. Нашлась в статье и ссылка на интервью с инвалидом войны, бывшим офицером вермахта Гротом. Совпадение или это тот самый Грот, Чистяков так и не понял.