Безбашенный
Шрифт:
Смотрю со сцены, как моя малышка танцует, и даже глаза наливаются кровью!
Реально — вот сейчас готов забить на все, спуститься и отшвырнуть каждого, кто приблизился к ней! И вообще, зарядить кулаком по глазам всем, кто на нее пялится!
Блядь, — какая же она невозможно сексуальная, а я, идиот, еще и пуговички на ее блузке, — кстати, и без того прозрачной, оторвал!
И вот теперь ее тело практически ничем не прикрыто, — длинные ноги бросаются в глаза сразу, стоит только посмотреть в зал, как больше ничего и не замечаешь!
И я, блядь, так и чувствую, как они обвивают мои бедра, и даже шею, даже сжимаю руки в кулаки, — настолько яркими становятся ощущения этих ног под моими ладонями!
Эти шортики — просто смех, у других трусы и то больше прикрывают, а эта тряпка — только распаляет желание, — уверен, уже у всех в зале, у кого есть член, он стоит колом и болезненно дергается с каждым ее новым движением, как и у меня!
А прибавить к этому еще и голый живот… Кружевной телесный лифчик, просвечивающийся через ткань…
Блядь, — вишневые горошинки, к которым я совсем недавно прикасался, — такие твердые, такие напряженные, видятся мне даже сквозь эту сраную тряпку!
И моего терпения ни хера не хватает, — насрав на все, и на изумленные лица Апполло и Милы, с которыми мы вместе должны были исполнять следующую песню, я ринулся со сцены в зал.
В конце концов, — могу я тоже потанцевать на празднике! Почему бы и нет!
Ведь на самом деле я сейчас просто свихнусь, если не прижму ее к себе и не вдохну ее одурительного аромата! Мне нужна эта доза, чтобы дотянуть это блядское выступление до конца! Просто жизненно необходима, блядь!
Потому что если сейчас это сделает кто-то другой, наш концерт вполне может закончиться мордобоем. Или даже убийством.
Но, блядь, стоит мне только спуститься со сцену, как я перестаю замечать Миру.
Продолжаю идти вперед, не обращая внимания за цепляющиеся за меня руки, — все хотят тормознуть по дороге, получить автограф или просто дотронуться, и мне приходится тупо рассекать толпу, стараясь никого особо жестко не отшвыривать!
Вхожу в самый центр танцующих, — и ни хера, Мира как сквозь землю провалилась!
Обхожу весь танцпол, — и срать, что на меня косятся с недоумением, уже бесцеремонно расталкивая всех на пути. Нет. Нет, блядь! Таки исчезла!
Сердце снова начинает бешено колотиться, хоть и успокаиваю себя, — ну, мало ли, к бару подошла чего-то выпить или в туалет, в конце концов, вышла!
Возвращаюсь на сцену, — может, просто потерял ее в толпе, а отсюда будет лучше видно.
Но почему-то внутри всего перекручивает знанием, что ее здесь больше нет, что она ушла. Это чувство, блядь, рваной потери я не спутаю теперь уже ни с чем. Такое ощущение, что там живет какое-то особенное знание, которое никогда не ошибается.
Глава 33
Мира
Скольжу взглядом по сцене и понимаю, что Антона там больше нет.
Даже не думаю, возвращаюсь к нашему столику и, схватив сумочку, вылетаю из зала.
Да, я помню, он говорил, что в той комнатушке нам быть нельзя, что туда все придут, — но я ведь не собираюсь с ним там сексом заниматься!
Просто хочу его увидеть, прикоснуться, зарыться в его руки и запах, в его дыхание, спутавшееся в моих волосах… пусть даже на минутку, — а после снова вернусь в зал…
Телефон разрывается трелью звонков, — прямо, кажется, на весь коридор.
Вытаскиваю его из сумочки, замечая 50 пропушенных!
Черт! Конечно, там так все гремело, что я ничего и не могла услышать!
Хотя…
После нашей с ним встречи, и после, когда со сцены лился его голос, я не услышала бы, даже если б телефон разрывался у меня над самым ухом!
— Да, мама, — отвечаю на последний, от нее. — Я же говорила, что на концерте… Там не слышно… И предупредила, что буду поздно.
— Вадим приехал! — мама так кричит в трубку, что приходится отвести ее от уха. — Был у нас! Ты же понимаешь, я не могла ему не сказать, где ты!
— И…? — внутри все опускается, — приходится даже прислониться к стене.
— И он поехал за тобой! Кстати, очень был недоволен! А я ведь говорила!
— Мама, — выдыхаю одними губами, до боли сжимая кулак, так, что ногти рвут кожу на ладони до крови.
— Говорила тебе — продолжает она истерить, не слушая. — Ради какой-то вечеринки все подставить под удар и разозлить его! Как ты могла, Мира!
Мне хочется в этот момент пнуть стену ногой изо всей силы, а еще — впервые наорать на мать.
Но вместо этого я только отключаю вызов, прикрыв глаза и прислонившись головой к стене. Что говорить, если все это без толку.
Хочется разреветься — вот прямо вголос, как маленькому ребенку.
Я ведь только встретила его, только что была так счастлива!
И вот…
Но я не могу даже расплакаться, — новый звонок разрезает тишину, заставляя меня чуть ли не подпрыгнуть.
На экране улыбающееся лицо, — самое ненавистное в мире. И ни одна его улыбка не в состоянии меня обмануть, — этот человек жесток и ему на всех наплевать, кроме себя. Но, увы, я обязана ответить. Особенно сейчас. Потому что не одна я могу попасть под его удар, но и Антон тоже. Я знаю. Я даже в этом не сомневаюсь.
— Привет, я у входа в твой новый универ, — звучит металлический голос. — Выйдешь или предложишь мне присоединиться к вашему студенческому веселью?
— Сейчас буду, — вздыхаю. — Пару минут.
Нашариваю взглядом туалет, влетаю вовнутрь, тяжело облокачивась лбом на холодное зеркало.
Приходится долго брызгать себе в лицо ледяной водой, чтобы очнуться. Теперь это намного сложнее, чем было раньше.
Придирчиво осматриваю себя, — слава Богу, Антон не оставил никаких следов на моей коже!