Безбашенный
Шрифт:
Пытаюсь выдавить из себя улыбку, — но получается кривой оскал.
Вздыхаю, — лучше все равно не будет, и нужно поспешить, — лучше уж так, чем он сам придет сюда, ведь тогда они с Антоном встретятся! И я уверена, — это встреча спокойно не пройдет! Антон точно не из тех, кто станет делать вид, будто ничего не было!
Выхожу, медленно направляясь к стоящей под самыми ступенями у входа Ауди последней марки и сажусь на переднее сиденье, — передо мной тут же распахивается дверца.
— Привет, любимая, — Вадим улыбается, притягивая меня к себе. — Я соскучился. А ты? Скучала по мне?
Он притягивает меня к своей широкой груди, сжимая так крепко, что, кажется, синяки останутся или затрещат сейчас ребра, даже не обращая внимания на мой протест.
Все, что я могу — это увернуться от поцелуя, — меня просто трясет, особенно сейчас, после совсем других рук и совсем других прикосновений.
— Не надо, Вадим. Пожалуйста — еле выдыхаю, почти лишившись возможности дышать — так крепко он сжимает меня.
Вадим так же стремительно отстраняет мое тело — так резко, что даже голова дергается, будто я тряпичная кукла.
— Опять — не надо? — жестко хрипит он, прожигая меня полыхающим, почерневшим взглядом. — Сколько я уже буду это слушать, Мира? Я устал от твоих вечных «не надо»!
«Вот бы и отстал от меня» — хочется ехидно выплеснуть ему в лицо, но вместо этого я только усаживаюсь нормально на сидении и обхватываю себя руками.
— Ладно. Не будем горячиться. Поехали.
Заводит машину, не дожидаясь, чтобы я пристегнулась — Вадим никогда не настаивает на этой условности, да и сам не пристегивается почти никогда, хоть и любит быструю езду.
— Куда? — я тупо смотрю на дорогу, что проноситься под колесами, пытаясь сдержать слезы.
— Ко мне поедем, малыш. На террасе уже накрыли ужин. Я хочу, чтобы ты сегодня осталась у меня.
— Нет! — вырывается слишком резко.
Не знаю, что сейчас видно в моих глазах, но сама я испытываю просто жуткую панику.
Только не это. Нет! Только не к нему! Не сейчас!
— Опять? — Вадим резко останавливает машину, поворачиваясь ко мне.
И глаза его светятся совсем недобро. Очень недобро.
— Сколько это будет продолжаться, Мира? Я тебе что — пацан? Один из этих твоих студентиков-мальчишек, да, так ты решила? Блядь, я не собираюсь все это выслушивать!
— Я просто устала, — уже совсем беспомощно выдыхаю, обхватывая плечи еще сильнее — как будто это может защитить меня от Вадима и от реальности. — Совсем недавно болела, подозрение на пневмонию было. Только сегодня первый раз на улицу вышла. И мне… Мне нехорошо… Очень, Вадим нехорошо.
— Конечно! — он лупит обеими руками по рулю. — Конечно, блядь, тебе нехорошо, — на хрена бухать, — или ты думала, что я не замечу запаха спиртного? Значит, как по вечеринкам шляться, одетая, как последняя шалава и там отплясывать, бухая, — ты прекрасно себя чувствуешь! А как ко мне поехать, — так, блядь, — сразу тебе нехорошо!
— В новом университете… Вечеринка. Я хотела со всеми познакомиться… Три дня провалялась в постели. Мне это нужно, понимаешь? Они же — мои сверстники! После всего… Мне хочется просто нормальной студенческой жизни! А блузка… Пуговица просто оторвалась, когда я же пришла — ну, и пришлось вот так…
— Ладно малыш, прости, — тяжело, с шумом выдыхает воздух сквозь сжатые зубы. — Я погорячился. Ты у нас девушка тонкая, чувствительная, стресс этот весь для тебя еще не прошел…
— Не прошел, — шепчу, чувствуя, как слезы все-таки начинают катиться по щекам.
— Ну-ну, не нужно, — притягивает меня к себе, снова прижимая к груди — но теперь уже даже пытаясь быть нежным. — И вообще, — не нужно тебе по вечеринкам этим вот всем таскаться. Я тебя куда хочешь отведу, со мной ты прекрасно развеешься.
— Отвези меня сейчас домой. Пожалуйста.
Слышу, как он бурчит что-то неразборчивое сквозь зубы — наверняка ругательства, а рука, что гладила мои волосы напрягается. И сама становлюсь, как натянутая струна. Услышит?
— Мне просто нужно время, Вадим. Нужно. Прошу тебя…
— Ладно, — теперь ни в его лице, ни в голосе — ни единой эмоции. Но я знаю, что он зол. Очень.
Но это сейчас и не важно, — главное, чтобы домой, не к нему…
— Я дам тебе время еще, Мира. Но мое терпение тоже не вечно. Наслаждайся последними днями и будь добра уже настройся на перемены в своей жизни!
Ничего не говорю, даже не прощаюсь, почти вываливаясь из его машины, — реально чувствую себя такой измотанной, как будто по мне каток проехал!
— Мира! — не успеваю раскрыть входную дверь, как мама тут же почти наваливается на меня. — Ты почему не позвонила, не сказала, что с Вадимом? Я ведь волнуюсь, места себе не нахожу!
— Мам… — почти протискиваюсь мимо нее на кухню — занавеска одернута, значит, так и выглядывала, что ли, все это время в окно? Ну, увидеть, с кем я приехала она могла только так. И просто безумное раздражение сейчас накатывает, — вот за это, за все, настолько, что видеть ее лица просто не могу!
Завариваю чай, медленно глотая кипяток.
Глава 34
— Совсем обо мне не думаешь, — ворчит мама, усаживаясь за стол напротив.
Черт! Так и хочется сжать кулаки и заорать на нее, но…
— Мам, — я подымаю полные слез глаза. — Неужели нельзя это все… Отменить?
— Ты что! — мать взрывается, ее лицо в одно мгновение становится багровым, — как почти всегда в последнее время, — сердце и давление. — Ты что себе придумала, Мира?! Как ты себе это представляешь?! Вадим же все сделал, он же твоего отца от тюрьмы спас, вытащил — только он, иначе… Иначе отец бы не выдержал, ты же прекрасно знаешь! И так после всего этого ужаса инфаркт перенес! Ты что же хочешь, и это отменить, да? Чтобы отец обратно, под следствие вернулся?