Безбашенный
Шрифт:
Вадим, — он намного хуже, чем я даже себе представляла!
Потому что — если бы остыл, — то наверняка перезвонил бы своим псам и отменил бы этот нелепый, нечеловеческий приказ!
А еще…
Еще я не заметила и тени удивления на лицах тех, кто меня сюда тащил. И… Если бы Асколов не поступал бы так раньше, если бы был нормальным, — скорее всего, они бы попытались его хотя бы вразумить, поспорить! Но — нет. Они просто молча, без всяких эмоций выполнили его приказ! А, значит, не такое и новое это для них занятие…
Чего я еще не знаю о своем так называемом «женихе»?
Впрочем, если он говорил правду, то он и не жених мне теперь после всего этого.
А кто?
Палач? Насильник?
Очень на то похоже….
И… Если он так поступил со мной, — то что же он сделает с Антоном?
Эта мысль пробирала всю насквозь, заставляя дрожать и тихо задыхаться от ужаса.
Хоть бы он его не нашел…
Хоть бы Антон не поехал домой, а отправился куда-то в ночной клуб вместе со своим другом! Они же любят гулянки до утра!
Антон.
— Вот, — я бросаю на стол перед Асколовым-старшим пухлую папку с документами.
Тут — до хера и больше, — левые денежные схемы, подделанные документы, через которых подставляли других людей — тех, от которых Асколовым — старшему и младшему было что-то нужно, — оба прекрасно поднаторели в том чтобы сначала втаптывать в дерьмо, а после прикидываться благодетелями, из него вытаскивая, и даже двойная бухгалтерия, — где только Углев накопал?
Хотя, — на него работает целый отдел безопасности и парни поработали на славу.
— Как думаешь, если об этом станет известно, кто из солидных людей, которым ты пытаешься сейчас втереться в доверие, а после аккуратно взять за яйца, закатает тебя вместе с твоим сынком в бетон первым?
— Я бы сделал ставку, — Андрюха, поигрывая своей неизменной монеткой, приближается к сидящему за столом Асколову почти вплотную, — так, что чуть не касается его лица. — Ты же любишь ставки, а, Асколов? На них свой бизнес и построил…
— Только, блядь, как обрадуются все те же солидные люди, когда узнают, что магнитики- то ты не снял… А ведь казино для избранных должно быть чистым, правда? — так же нависаю над ним, опираясь руками о стол.
Только если со стороны Андрюхи это желание морально надавить, то в моем случае — реальная необходимость.
Блядь, — все кости как будто переломали ломом и ощущение, что я сейчас просто развалюсь на части. Но мне, блядь, некогда разваливаться.
Роман среагировал очень оперативно.
Стоило мне сказать несколько слов, как тут же вызвонил своих людей и уже через полчаса передо мной выросла такая гора компромата, что сесть за это можно несколько раз на всю жизнь. Но тут даже дело не в законе. А в том, что за такое, если станет известно, обоих умельцев тупо перестреляют — и еще вопрос, сколько будет желающих. До хера.
Я собирался ехать один, — Углеву так точно незачем светиться в такой смердящей истории, — да и даже находится около дома кого-то из Углевых ему нельзя — будет огромный удар по репутации. Но он успел позвонить Славке и рассказать ситуацию, ну, а тот уже подключил и остальных.
И парни, естественно, не могли не отправиться со мной — хоть и сто раз им объяснил, что ни хера никто меня не пристрелит, — все документы в копиях, — да хрен там! «Одни за всех и все за одного», — напомнил Андрюха, а все остальные просто встали передо мной стеной, — так, что не обойти. Даже Дэн Скальсских, который тоже примчался, почти первым, — видно, Роман не совсем разобрался, что он просто муж Ксаны, а не из нашей компании. Хотя… Пора его уже принимать к своим, за последнее время мы давно поняли, что он вполне вписывается в нашу тесную дружбу, по всем показателям.
И вот теперь мы стоим в кабинете роскошного особняка Ивана Асколова.
А во дворе — парни Славы, боксеры. За оградой — гонщики ревут байками. Хотя я вполне бы справился и сам, — это мой вопрос, в конце концов!
— Ты же понимаешь, это не просто так все по рукам пойдет. Я ведь журналистов подключу, — мы такую волну подымем! А они народ любят кормить скандалами! Да у нас этот материал с руками оторвут.
— Да ты понимаешь, с кем разговариваешь, щенок! — Асколов, до этого молчавший и поигрывающий карандашом в руках, вдруг взрывается.
— Понимаю, — киваю, уверенно глядя в его глаза. — Со смертником говорю, Асколов. — Завалят тебя так быстро, что, боюсь, даже морды твоей запомнить не успею.
— Допустим, — Асколов, видно, давно уже научился справляться с собой и правильно оценивать ситуацию. Не псих, как его сын, это уж точно. Только кулаки сжимает и желваки на лице играют. А так и не скажешь, в общем-то, что нервничает.
— А ты не подумал, что тебя завалят раньше? — вскидывает бровь. — Или ты думаешь, что я соплячья твоего побоюсь, того, что дом мой окружили? Да мои люди вычистят весь этот хлам за пять минут и на помойку отвезут — будет вам братская могила.
— Такую кучу трупов ты не спрячешь, — ухмыляюсь, чувствуя, как из разбитых губ снова начинает литься кровь. — И уже не отмоешься.
— Так мне, судя по всему, и терять нечего, — вскидывает бровь, — и за спокойной маской на лице я вижу то же что-то ненормальное, что и у младшего Асколова, когда он меня херачил.
Видимо, где-то внутри они таки и правда оба психи.
Глава 55
— Есть, — я пожимаю плечами, выкладывая перед ним мобильник с записью. — Тебе, Асколов, выжить кровь из носа нужно. Иначе кто сынку твоему сухари в СИЗО носить будет?
Асколов звереет, — ярость на миг сметает все наносное спокойствие с его лица, но тут же снова берет себя в руки — и только ненормальное, неконтролируемое какое-то бешенство продолжает пылать в глазах.
И, если честно, — ни хера вот я не уверен, что этот психопат реально не соберется нас всех грохнуть прямо сейчас! Бля, — зря они со мной вместе поехали! Говорил же — мое дело!
— Что это еще за смонтированная хрень? Журналюги твои телевизионщики постарались? И вот этой дешевкой ты жизнь себе думаешь сейчас выторговать?