Чтение онлайн

— Если бы не ты, у меня была бы спокойная и счастливая жизнь! — крикнула я. — И от такого урода, как ты, мне вообще ничего не надо!

— Ах ты, мелочь! Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — Он махнул рукой, в которой был стакан пива, и все её содержимое оказалось на мне. Но это его не успокоило. Фред резко подорвался с дивана, подбежал ко мне и ударил по лицу. Удар вышел достаточно сильным, чтобы меня отшвырнуло прямо к стенке. Во рту почувствовался металлический привкус — губа была разбита. Фред часто кричал на меня, но до драки дело никогда не доходило. Поэтому я была в замешательстве.

— Ты что творишь?! — моей злости не было границ. Я оперлась о тумбу, возле которой упала. На ней стояла ваза с цветами и я, сплюнув кровь, швырнула ее прямо в Фреда. Она разлетелась на осколки, ударившись об его голову. Фред взвыл от боли и присел на пол. Пользуясь моментом, я побежала вверх по лестнице на второй этаж. За спиной слышались взволнованные голоса его друзей. Забежав в свою комнату, я закрылась на ключ. Губа и щека ныли, все тело дрожало — моя злость сменилась самым настоящим страхом.

Снаружи послышался шум. А в следующую минуту двери моей комнаты начали сотрясаться от ударов.

— Ах ты, тварь! — кричал Фред с той стороны, — я убью тебя!

Он ломился с такой силой, что со стен начала сыпаться штукатурка. Мои ноги подкосились, и я упала. Страх, объявший меня, был настолько сильным, что с моих глаз градом покатились слезы. Внутри все сжалось, а к горлу подступил комок. Из-за ужаса сердце закололо. Легкие стали требовать больше воздуха, и я задышала чаще. Вместе с выдохом изо рта непроизвольно вырывались тихие стоны и всхлипывания. Тело окаменело, а мысль о том, что, возможно, эта ночь будет последней в моей жизни, сдавливала голову и пугала до жути. Это было поистине ужасно.

— П… помогите, — обретя способность говорить прошептала я через пару секунд.

Из-за ужаса мой голос дрожал.

Дверь комнаты была старая, поэтому не сильно выдерживала такие удары и сильнее ходила ходуном от каждого последующего удара кулака.

— Помогите, — уже громче сказала я, — Боже…

Дверь треснула. По телу пробежали мурашки.

— Помогите! — шёпот перешел на крик, — хоть кто-то! — Я схватилась за голову, — о, Господи!

Опять треск.

«Почему?»

— Господи… — прошептала я.

Дверь опять треснула. Я еще раз прошептала, и опять послышался треск. Недоумение и внезапная догадка оттеснили страх, и мне почему-то стало смешно.

— Ха-ха… — легкий смешок перешел в громкий смех.

Я смеялась, а с глаз текли слезы. «Конечно же, сам Бог меня ненавидит. А зачем любить? Я ведь в него никогда и не верила. А как можно верить с такой-то жизнью?! Несправедливо! Несправедливо! Я не должна страдать, но я страдаю! Почему?! Господь, неужели это так весело — издеваться надо мной? Неужели я живу только для твоей забавы? Ты зол на меня, или смеешься? Ах, какая честь быть игрушкой Господа! Самой ненавистной и уродливой игрушкой!» Мой смех был все громче, пока не перешел в истерический. С двери почти слетела верхняя петля. Шли секунды. Тело все еще дрожало, смех прошел, а слезы все так и лились, но теперь мне было все равно. Я спокойно легла на пол, дожидаясь, когда дверь сломается, и меня постигнет горькая участь. Перед моим лицом лежала книга в черном переплете, видимо, она вылетела с сумки, когда я, забежав, швырнула ее на пол. Я перевернула пару страниц и пробежала глазами по тексту. То, что я прочитала, вызвало у меня странные мысли. Я опять засмеялась и закрыла книгу.

— Дьявол! — крикнула я, — ты меня тоже ненавидишь, а? Или, возможно, тебе меня жаль?! Ты б мне помог? — я стукнула кулаком по полу, — Ты же, наверно, тоже сейчас смеешься надо мной! Черт подери, это ведь так весело, наблюдать за страданиями других, особенно для тебя! А? — я продолжала бить кулаками пол, будто пытаясь достучаться до него, — Для Господа моя жизнь всего лишь забава, а для тебя? Или мне лучше сказать…

Внезапно верхняя петля слетела с двери и со стуком упала. Страх опять проник в мой разум и я, почти сойдя с ума, заорала:

— СПАСИ МЕНЯ!

Удары прекратились. За дверью послышался грохот. Последнее, что я заметила перед тем, как первый раз в жизни потерять сознание, — это мрак, вдруг окутавший комнату, и вздох, чужой вздох…

Человеческий мозг похож на компьютер. Когда он пытается обработать слишком много информации, или когда пытается открыть все файлы за раз, происходит сбой системы, преследуемый длительным зависанием. В общем, на то, чтобы вспомнить и переварить все события вчерашнего вечера, мне потребовался примерно час.

Я сидела на полу и терла указательными пальцами виски, пытаясь хоть как-то успокоить головную боль. По комнате были разбросаны вещи, дверь открыта и еле-еле держалась на нижней петле. Я еще несколько минут просидела в тишине, но потом все-таки решила встать на ноги и узнать, что к чему.

Медленно подойдя к двери, я выглянула в коридор. От моей комнаты и дальше вниз по ступенькам тянулась дорожка из капель крови. Старательно обходя их, я спустилась вниз. Наверно, это кровь с головы Фреда. Свет в коридоре был включен, входная дверь открыта нараспашку, осколки вазы и бутылок разбросаны по комнате. Заперев дверь, я прислушалась. Моя безошибочная интуиция подсказывала, что кроме меня в доме никого нет. Я привыкла доверять своей интуиции, поэтому немного успокоилась.

На стене слева от меня висело зеркало. Посмотрев в него, я ужаснулась: правый угол губ опух и посинел, щека тоже опухла, глаза были красные, а на спутанных волосах висела запекшаяся кровь… Короче говоря, красоту не описать словами. Я взглянула на свои руки. Костяшки пальцев сильно покраснели, в некоторых местах кожа была разорвана. Раны неприятно щипали. «Результаты моей буйной попытки достучаться до пола» — догадалась я и глянула на настенные часы. Большая стрелка почти указывала на цифру шесть. Вспомнив, что сегодня мне еще предстоит появиться в школе, я пошла на кухню, искать аптечку. Она оказалась на самой верхней полке, за пустой коробкой хлопьев. Это была дорожная аптечка, которую мне подарил или, вернее, настойчиво вручил Локки. Мысленно поблагодарив его за предусмотрительность, я принялась искать то, что могло бы хоть немного скрыть раны.

Через двадцать минут лечения я оглядела себя в зеркале. Разбитую губу скрывал пластырь, щека замазана тоником, найденным в моей комнате, кровь отмыта, а руки обмотаны эластичным бинтом. Бинт был один, но длинный, поэтому я разрезала его на два ровных куска. Полагаясь на «авось, не заметят» я, вздохнув, пошла к себе в комнату.

Переодевшись и собрав сумку, я стала посреди комнаты, держа в руках черную книгу. Я была в замешательстве. Вчера, в тот момент, когда я, лёжа на полу, открыла книгу и прочитала несколько строк, мой разум вдруг затуманился, и действия стали необдуманными. Такое чувство, что в тот момент, когда я коснулась черного переплета, мой разум покинул тело, уступая его разуму той женщины… .