Чтение онлайн

— Скоро эта фраза не будет вызывать у меня зубовного скрежета, — улыбается Илья, но его глаза остаются холодными. — У тебя все получится, я в тебя верю.

— Ага, — тем же образом улыбаюсь и я. Одними губами. — До встречи.

«Ни за что», — единственное, что вертится в моей голове всю дорогу до ателье.

Я не пойду на это. Ни ради него, ни ради нас я не стану губить себя. Самое главное, чему меня научил отчим — уважение. И начинаться оно должно с отражения в зеркале. Порой я забываюсь, пытаюсь быть удобной, иду на жертвы, закрываю глаза на собственные нужды, но всему есть предел. Скандалу быть.

— Дарья? — удивляется Борис, когда я, открыв дверь своими ключами, прохожу в ателье.

— О, простите, — брякаю я, увидев его в компании худощавого мужчины почтительного возраста. На столе у дивана разложены бумаги, лежит пара ручек и печать, а рядом с ножкой стола стоит коричневый кожаный портфель, вмещающий листы формата «А4». И никаких портфолио с нашими работами или образцов тканей. Похоже, клиент в данном случае Борис, а не наоборот. — Хотела поработать.

— Будь в мастерской, — бурчит не слишком довольный моим внезапным появлением отчим, а я, кивнув, быстро пересекаю главный зал и скрываюсь с его глаз. — Продолжим, Павел Вениаминович.

— Да-да, — частит мужчина. — Итак…

Я притормаживаю и оборачиваюсь и только тогда замечаю, что отчим покинул насиженное место на диване и встал так, чтобы видеть, как я ухожу.

Так и не удовлетворив любопытство, я закрываюсь в мастерской, по площади равной моей однокомнатной квартире. Смотрю на большие раскройные столы, на острые ножницы и другие полезные приспособления, на качественные швейные машинки, на коробки, переполненные изумительной фурнитурой, на бобины ниток и, сделав глубокий вдох пахнущего новой тканью воздуха, снимаю свое кашемировое пальто.

«Ни за что», — посмотрев на себя в зеркало, как заклинание повторяю я и, тщательно вымыв руки после общественного транспорта и надев свой фартук-пояс, принимаюсь за работу.

Я так увлекаюсь, что не сразу замечаю, как отчим подключается, заняв стол позади моего. А после решаю не мудрствовать и спрашиваю:

— Кто это был?

— Юрист, — бесхитростно отвечает отчим.

— Для чего ты его пригласил? — допытываюсь я.

— Нужно было утрясти пару моментов с документами. Ничего существенного, не вникай.

«Было бы несущественно, сказал бы», — отмечаю я мысленно, но с вопросами больше не лезу, отлично понимая, что ответов не услышу.

Ближе к шести, когда я дорабатываю пиджак на манекене, а отчим с видом обожравшегося свежей сметанки котика прохаживается рядом, звонит Илья.

— Да, — отзываюсь я, включив громкую связь для удобства.

— Ты скоро? — уже изрядно на взводе спрашивает муж. Видимо, последние час-два он занимался тем, что бесконечно смотрел на часы и накручивал себя. — Суббота, если ты не в курсе!

— В курсе, — сдержанно отвечаю я. — Но ты же помнишь о том заказе? Я получу втрое больше за срочность.

— А деньги — единственное, что важно? — намекает он на мою меркантильность. — Так, ладно, — идет он на попятный. — Пожалуй, так даже лучше. Быстрее закончишь — быстрее возьмешься за раскрутку своего дела. Напиши, когда будешь выезжать.

— Конечно, — отвечаю я и кошусь на отчима, который, естественно, прекрасно расслышал каждое слово. И чудовищно огорчился. — Пап, я… я еще ничего не решила, — лопочу я, сбросив вызов. — Точнее, решила, но это не то, что ты думаешь!

— Ты не должна чувствовать вину, — назидательно произносит отчим, быстро справившись с первым впечатлением. — Если это решение сделает твою жизнь лучше, а тебя саму — счастливее, я не скажу ни слова. И поддержу. В том объеме, в котором ты позволишь.

— Да нет же, — морщусь я и устало оседаю на ближайший стул. — Илья нашел какой-то жуткий подвал рядом с домом, который сдают в аренду. Я не хочу, пап. Понимаю его, мы в самом деле стали проводить вместе слишком мало времени, но… там пахнет тиной и лягушками. — Я кривлюсь и таращусь на отчима в ожидании его реакции.

— Ты действительно хочешь услышать мое мнение? — немного приподняв брови, осведомляется он.

И это тот вопрос, над которым стоит подумать. Готова ли я не к привычным ворчаниям, а к его честному субъективному мнению?

— Да, хочу, — поразмыслив, отвечаю я.

— Ты вышла за самовлюбленный кусок дерьма, — припечатывает отчим. Уголки моих губ невольно опускаются, но на этот раз он и не думает щадить мои чувства. — За мужчину, который ставит себя превыше всего. К несчастью, абсолютно незаслуженно. Он не просто ничего из себя не представляет, он не стремится к обратному. Я вообще не понимаю, о чем ты думала. Единственная его благодетель — смазливая рожа. У вас действительно красивые свадебные фотографии.

— Ты утрируешь, пап, — вяло перечу я. — И я не о фотографиях.

— Если и так, то незначительно, — дипломатично отвечает отчим. — Он достиг своего потолка, дочь. Его амбиций хватило лишь на то, чтобы занять место за кафедрой. И он пришел не учить молодое поколение, а бравировать перед не окрепшими умами своим превосходством. В сшитых тобой вручную костюмах, на которые он никогда не смог бы заработать.

— Но мне же не сложно, — бурчу я.

— Конечно. В тебе горит огонь. Страсть. Посмотри на это. — Он подходит к манекену с пошитым мной пиджаком, держа руки в карманах. — Это — уровень, моя дорогая. И ты справилась в такие сроки, которые мне и не снились. Скоро тебе станет тесно в установленных мной рамках, и ты пойдешь дальше. Сделаешь то, на что меня никогда не хватило бы. Если не позволишь зарыть свой талант. Никогда не соглашайся на меньшее, когда можешь получить все. Ты услышала меня?

— Да, пап, — разгоняя мурашки от его торжественной речи, отвечаю я.

— Я тоже любил, — заканчивает он. — Девять лучших лет твоя мама была моим стимулом. Но разница между моей женой и твоим мужем в том, что благодаря ей я достиг того, что имею сейчас. Тебе же придется идти вопреки. Если не хочешь всю жизнь просидеть в подвале, конечно, — добавляет он иронично и кивает в сторону манекена. — Самое время пригласить клиента на примерку, не считаешь?

— Я еще не закончила! — выпаливаю я, ощутив легкий панический приступ. — Еще нужно…