Чтение онлайн

– Ты же обещала не вмешиваться в правосудие.

– Маск ни разу не посетил Зал Полярной звезды, – парировала Мистра, безуспешно пытаясь вырваться из цепкой хватки бестелесных перчаток.

– Мне не нужны твои оправдания, богиня Магии!

В голосе Тира слышался такой гнев, что Кезеф выронил ногу Маска и раболепно потупился.

– Я все видел, – продолжал Тир. – Темпос предупредил тебя, что призовет Маска в свидетели, а ты все равно так поступила!

Безглазый махнул в сторону темной дрожащей лужи на полу. Воспользовавшись моментом, когда на него никто не смотрел, Кезеф подхватил остатки ноги и, забившись в тень, исчез из комнаты.

– Но Маск убил моего патриарха!

– Я знаю, что сделал Маск, даже лучше тебя. – Тир обратил безглазый взор на пустое пространство рядом с богиней и отдал приказ: – Стереги богиню до суда. Никто не должен видеть ее или говорить с ней.

После таких слов Безглазого одна крага, что вцепилась в запястье Мистры, грубо отвела руку богини за спину. Вторая крага бросила на пол меч, потом вцепилась в другое запястье, и вот уже обе руки Мистры оказались заломлены за спину. Вот теперь мучитель богини показался ей на глаза; он мог появиться только как пустые доспехи, ибо другим обликом Бдительный Хельм не обладал. Хотя бог Стражей не был таким могущественным, как остальные божества, он отличался постоянством и бессердечием и по этой причине служил тюремщиком бессмертных. Стоило какому-то божеству попасть под его опеку, как оно уже не могло ни избежать его забот, ни убедить его забыть о долге, ни побороть его каким-либо образом.

Хельм кивнул в знак того, что понял приказ Тира, и подтолкнул Мистру к разгромленной кровати, на которой все еще лежал принц Танг – ни жив, ни мертв от страха. Богиня Магии даже не попыталась сопротивляться. Когда-то давно, во Времена Бедствий, Великий Страж на ее глазах уничтожил предыдущую богиню Магии. Теперь она знала, что он ни минуты не колеблясь убьет и ее.

Она повернулась в последний раз, взывая к Тиру:

– Как ты можешь так поступать, Тир? Маск больше меня мешал правосудию!

– Это мне решать.

– Но магическая материя…

– Ты сама виновата, – сказал Тир. – И в том, что случится с магической материей, тоже будешь повинна ты.

Хельм толкнул богиню на кровать Танга, едва дав охваченному благоговейным страхом принцу время, чтобы скатиться на пол. В ту же секунду разломанную ширму заменили четыре призрачные стены. Балдахин превратился в потолок из тьмы, а матрас стал мягкой пустотой. Мистра оказалась в безвоздушной ловушке, откуда не было спасения.

Хельм снял пурпурный шнур с горла служанки и привязал его к ножке кровати. Один конец он взял в руку и исчез из комнаты, утянув клетку Мистры за собой.

Тир обратил свой безглазый взор на дрожащую лужицу, в которую превратился Маск.

– Прекрати дрожать, Повелитель Теней. Пес ушел.

Темная капля приняла вид одноногого человека.

– Почему ты медлил? Кезеф чуть меня не сожрал!

Тир покачал головой:

– Тебе повезло, что я вообще появился. Если бы Мистра не пошла в нападение, я бы позволил Кезефу закончить трапезу.

С этими словами Безглазый растаял без следа, а Маск начал кое-как лепить себе новое тело. Повелитель Теней снова растаял в бесформенную массу и принялся кататься по полу. Сначала он превратился в орка с тремя руками, но без ног, затем стал гномом с тремя ногами, но без рук, и, наконец, пауком со щупальцами вместо ног.

Из-за опрокинутого дивана выглянул Танг и увидел на полу рядом с темным меняющимся сгустком меч, излучавший красное сияние. Принц метнулся через всю комнату, чтобы схватить оружие.

Но стоило ему дотронуться до драгоценного эфеса, как из лужи выстрелил темный холодный протуберанец и обмотался вокруг его запястья.

– Даже не думай, принц! – прошипел Маск. – Я лишился ноги ради этого меча!

У каждого шпиона найдется место, где он избегает показываться, а для Рухи таким местом был Вунлар. Городок располагался к северу от Дейла, где дорога раздваивалась, ведя к Зентильской Твердыне и Тешьуэйву, – именно здесь ведьма впервые вмешалась в чужие дела. Когда-то давно Арфисты послали ее служить в таверну «Звон Мечей», где ей предстояло быть связной другого агента и шпионить за зентиларами, приходившими туда на встречи. Эта роль заставила ее переодеться в нескромный наряд служанки, а именно открыть лицо и почти всю грудь, а ведь она была хорошенькой и притягивала взгляды мужчин. Не прошло и нескольких дней, как подпольный работорговец посеребрил ей ладонь монетой, которую она приняла с благодарностью.

Правда заключалась в том, что Руха совсем недавно покинула пустыню и до нее не дошел смысл подобного вознаграждения. Тем не менее, сделка есть сделка, и она не имела никакого права отказать в оплаченных услугах. Работорговец разозлился, достал кинжал и наверняка зарезал бы ее, если бы его собственный слуга, по чистой случайности оказавшийся тем самым шпионом, которому Руха должна была помогать, не встал на ее защиту. Руха и этот агент были вынуждены с боем пробиваться из города, предоставив работорговцу одному продавать сотню несчастных душ в рабство. С тех пор Арфисты называли тот случай «вунларское фиаско».

Поэтому теперь колдунья спустилась на гиппогрифе к развилке и принялась кружить над ней с неспокойным сердцем, пытаясь догадаться, какой из двух дорог я мог пойти. Обычно она разрешала подобные дилеммы тем, что приземлялась и расспрашивала жителей об адской лошади, ибо Хала надолго запоминалась тем, кто ее видел, и не без причины. Но колдунья не стала прибегать к расспросам в Вунларе, где жители отличались большой осторожностью и держали язык за зубами.

Более того, за пять дней ведьма не спала и пяти часов, да и времени, чтобы изучить дневник Ринды, у нее не было. А Серебряное Облако, даром что потерял один глаз, почти все время летел без перерыва, так что совсем обессилел. Рухе ничего не оставалось, как сделать привал, осторожно навести справки, надеясь, что вуаль скроет ее лицо, а крепкий эль в местных тавернах развяжет селянам языки.

Ведьма отколола булавку Арфистки и спрятала ее под одеждой, после чего приземлилась на окраине города. Она провела гиппогрифа мимо «Звона Мечей», где когда-то так плохо справилась с ролью служанки, и направилась в единственную оставшуюся гостиницу Вунлара – «Знак Шита». Ведьма заплатила четыре серебряные монеты за козу, надеясь, что гиппогрифу хотя бы хватит сил поесть, потом велела лакею оставить животное под седлом. Входя в зал, она сунула дневник Ринды под мышку.

Общий зал был грубо отделан, но отличался чистотой, панели, прокрашенные белым, заполняли пространство между балками и подпорками. Почти два десятка постояльцев пили эль и ждали, когда будет готово варево, кипевшее в очаге. Руха заняла место в углу, где можно было повернуться к стене, поднять вуаль и поесть. Она открыла дневник Ринды в надежде найти хоть какой-то намек, куда я держу путь.