Чтение онлайн

В золотистом свете уходящего дня и мерцании свечей, горящих в ограненных чашах из стекла цвета янтаря, сияющая Пенни выглядела прекрасной королевой, а я, вероятно, напоминал Румпельштильцхена, собирающегося украсть ее еще не рожденного ребенка. Хорошо хоть, что мои уродливые стопы скрывались под носками и туфлями.

Когда мы справились с главным блюдом, но еще не приступили к десерту, Пенни пошла в туалет.

Увидев, что я сижу один, Хамал Саркисян остановился у столика, чтобы составить мне компанию.

Рокси Саркисян открыла этот ресторан пятнадцатью годами раньше и остается шеф-поваром, удостоенным многих премий. Очаровательная женщина, она редко покидает кухню.

Хамал, ее муж, идеальное «лицо заведения». Он любит людей, у него неотразимая улыбка и достаточно дипломатических навыков, чтобы успокоить и расположить к себе самого вспыльчивого клиента.

Стоя у стола, он не одарил меня своей фирменной улыбкой, наоборот, во взгляде читалась тревога.

– Все хорошо, Кабби? – спросил он.

– Потрясающий обед, – заверил я его. – Идеальный. Как и всегда.

– Ты собираешься в рекламный тур со своей новой книгой? – спросил он, по-прежнему оставаясь серьезным.

– Нет. На этот раз им придется обходиться без меня.

– Не волнуйся из-за него, из-за того, что он говорит.

– Не волноваться из-за кого? – в недоумении переспросил я.

– Он – странный человек, этот критик.

– А-а. Так ты читал рецензию Ширмана Ваксса, да?

– Только два абзаца. Потом плюнул на его колонку и перевернул страницу.

– Меня это уже не колышет. Я вычеркнул его рецензию из памяти и жизни.

– Он – странный человек. Всегда заказывает столик на имя Эдмунда Уилсона.

Я тут же оглядел зал.

– Он приходит сюда?

– На обед редко. Чаще на ленч.

– Понятно.

– Всегда один, расплачивается наличными.

– Ты уверен, что это он? Никто вроде бы не знает, как он выглядит.

– Дважды наличных ему не хватило, – объяснил Хамал. – Он воспользовался кредитной карточкой. Ширман Ваксс. Он – очень странный человек.

– Будь уверен, если бы сегодня он зарезервировал столик и я наткнулся бы на него, обошлось бы без скандала. Критика меня не цепляет.

– Если на то пошло, он зарезервировал столик на завтрашний ленч, в половине первого.

– Имеет полное право.

– Он – чертовски странный человек.

– Рецензия – это всего лишь единичное мнение.

– От него у меня даже мурашки бегут по коже, – гнул свое Хамал.

– Я уже об этом забыл. Ты знаешь, каково это. В какой-то газете ваш ресторан обругали – c’est la vie. Но вы продолжаете работать.

– Нас никто никогда не ругал.

Я уже сердился на себя за такое сравнение.

– И с какой стати? Тут все идеально.

– Ты часто получаешь плохие рецензии?

– Учет я не веду. Одна из десяти. Может, из восьми. С моей третьей книгой… каждому седьмому рецензенту она не понравилась. Я ориентируюсь не на негатив. Девяносто процентов хороших рецензий окрыляют.

– Восемьдесят шесть, – уточнил Хамал.

– Такое случилось только с третьей книгой. Некоторые критики посчитали, что я мог бы обойтись без карлика.

– Мне нравятся карлики. У меня есть кузен в Армении. Он – карлик.

– Даже если один из твоих персонажей – карлик, ты должен называть его «маленький человек». Слово «карлик» вызывает гнев некоторых критиков.

– Этот твой критик, он всегда напоминает мне моего кузена.

– Ты хочешь сказать, что Ширман Ваксс – карлик?

– Нет. Его рост пять футов и восемь дюймов. Но он коренастый.

Открылась парадная дверь, вошла компания из четырех человек, и Хамал поспешил к ним.

Мгновением позже из туалета вернулась Пенни. Села за столик.

– Я собираюсь допить это чудесное вино, прежде чем определяться с десертом.

– Кстати… Хад хочет оплатить вино, которое мы выпьем этим вечером. Просил отправить ему чек.

– Ты зря потратишься на марку.

– Он может оплатить маленькую бутылку [6] . В прошлый раз прислал нам шампанское.

– Не шампанское. Газированный сидр. И потом, с чего это у него вдруг возникло желание купить нам вино?

– Чтобы отпраздновать рецензию Ваксса.

– Этот человек туп до безобразия.

– Наверное, это ты зря. Вот невежество – это есть.

– Мне не нравится, что он лезет вон из кожи, чтобы стать и моим агентом.

– Он добивается очень выгодных условий.

– Но он ни хрена не смыслит в детских книгах.

– Что-то он знать должен. Одно время и сам был ребенком.

– Я в этом очень сомневаюсь. Однажды я что-то сказала о докторе Зюсе [7] , так Хад решил, что я говорю о враче!

– Недоразумение. Он тревожился о тебе.

– Я упоминаю доктора Зюса, а у Хада каким-то образом возникает идея, будто я смертельно больна.

Защищать Хада Джеклайта – работа неблагодарная. Я сдался.

– На ленче он оказался в одном ресторане с моим редактором и спросил ее, знает ли она, сколько мне осталось жить. Этот человек – абсолютный…

– Летающий гавик? – предположил я.

– Я бы хотела, чтобы летающий гавик спикировал ему на голову и…

– Букакука? – Я тоже решил обогатить наш лексикон выдуманным словом.