Чтение онлайн

– Да, хочу. Так предписано судьбой, – твердо заявил Филипп. – Он возьмет бразды правления этой несчастной страной в свои руки от вашего имени. А потом прибудете вы, и вас коронуют в Лондоне. Перечень знатных вельмож с их подписями, готовых признать вас королевой, уже полгода хранится у меня. Вот здесь!

Филипп Август показал на запертый на множество хитроумных замков секретер.

– А если это ловушка? – не без основания поинтересовалась Бланш.

– Умная девочка, – похвалил ее свекор. – Но на этот случай у меня есть много заложников – отпрысков этих самых баронов. Они резвятся в моих дворцовых садах, как карпы в пруду.

– У Джона есть сын…

– Кому нужен младенец на престоле? Это лишь подольет масла в огонь. Замки и земли начнут переходить из рук в руки, и всеобщая резня вконец обезлюдит страну. Бароны уже навоевались досыта, им требуется покой, а Бланш олицетворяет этот покой и желанный мир с Францией, которого не было вот уже три века. Пройдет не так уж много времени – ведь я не вечен, – и у Франции с Англией будет один общий государь. Разве это не угодно Господу? Ждите, дети мои, когда вас пригласят править Англией! – с этими словами стареющий король отпустил Бланш и Людовика, растерянных и озадаченных.

Они шли рука об руку по коридорам, где каждый их шаг отдавался многоголосым эхом.

– Тебе нельзя отправляться в Англию, – сказала Бланш. – Пусть отец сам возглавит войско и сажает меня на этот нежеланный трон.

Людовик горестно покачал головой.

– А что скажут тогда обо мне? Ведь я, как твой муж, стану обладателем английской короны, не пошевельнув для этого и пальцем. Стыд и позор! Отец прав! Короны завоевываются мечом!

В начале 1216 года Людовик переправился через Ла-Манш и беспрепятственно вступил в Лондон, приветствуемый теми, кто надеялся извлечь выгоду из мятежей и потрясений.

Разумеется, Джон не собирался так просто отдавать власть пришельцу с континента. У него еще оставалось некоторое число сторонников, хранивших верность скорее не ему, а английскому престолу как символу независимости страны.

Людовик ожидал сопротивления, и оно было, но, чем больше городов он занимал, тем охотнее их жители принимали его как нового суверена, а когда Джон объявил вдруг Людовика своим преемником, в обход своих сыновей, то возбудил к себе всеобщую ненависть, подогреваемую к тому же свирепым и бесцеремонным поведением его солдат, отбирающих у горожан все без разбора, что имело хоть какую-то ценность, и оскверняющих по пути следования войска храмы и монастыри.

Несчастья преследовали грешного владыку.

В походе через Уэльс он лишился при таинственных обстоятельствах части своей казны, включая драгоценности, утопив их в реке, а по прибытии в Слифорд также по никому не ведомой причине внезапно испустил дух.

Говорили, что его отравил монах из Суинстедского аббатства, где король устроил на несколько дней привал и где возжелал соблазнить одну из послушниц. Каким-то чудом девица избежала печальной участи, но Джон, угостившись, видимо от огорчения, фруктами в горячем вине, вдруг скончался.

Подозревалось, что во фруктах был яд, и, таким образом, король умер так же мерзко и неправедно, как и жил, а с его смертью развеялся кошмар, которым он накрыл при своем правлении английскую землю.

Филипп принес это известие Бланш, и они оба возрадовались.

– Теперь дело пойдет на лад! Ждать осталось недолго. Людовика коронуют, и мы заключим мир.

– А как быть с сыновьями Джона? Их, кажется, двое.

– Мальчишки… неразумные дети… Кому они нужны? Их нет смысла принимать в расчет.

Бланш подумала, что, если вдруг по какой-то трагической случайности Филипп и Людовик оба скончаются и ее собственный семилетний Филипп станет королем, позволит ли она какому-то чужеземцу перехватить у него корону? Конечно, нет! Она, безусловно, поторопится короновать сына по всем правилам.

Она вспомнила, какой была Изабелла в те далекие уже дни ее совместного с Джоном посещения Парижа. Чувственной, самоуверенной и безумно красивой – такой она тогда предстала перед Бланш. Сохранила ли она свою красоту? Выйдя замуж за Джона, она, казалось, совсем не жалела о покинутом ею графе Лузиньяне. Изабелла упивалась своим недавно приобретенным положением английской королевы и всеобщим поклонением. Неужели она легко расстанется с короной?

Хоть Джон и умер, освободив место на престоле, но остается еще Изабелла.

Бланш заикнулась об этом Филиппу, но тот только отмахнулся.

– Изабелла! – воскликнул он и расхохотался. – Если те байки, что о ней рассказывают, хоть наполовину соответствуют истине, то любовные шашни – ее главное занятие. Что для нее наследство, оставленное сыну умершим Джоном? Она с мужем не ладила, а последние годы провела в заключении. Он, кстати сказать, завел обычай вешать ее любовников прямо над ее кроватью, что, конечно, делает честь его изобретательности. Не думаю, что нам следует тревожиться по поводу Изабеллы.

– У меня такое странное чувство, – призналась Бланш, – что Изабелла как раз может навредить нам больше всего. Как будто какая-то ниточка связывает нас, и я ощущаю исходящее от Изабеллы зло.

– Вздор! – отрезал Филипп. – Господь за нас!

Тут он помрачнел.

Какую цену он заплатил за милость Господню, расставшись с Агнесс и вернув ко двору ненавистную Ингеборг. Что ж, он имеет право потребовать Божьей помощи в уплату долга.

Филипп был уверен, что сам Господь подослал Джону соблазнительную монашку, а затем заронил в голову мстительного монаха мысль отравить короля и тем расчистил Людовику и Бланш дорогу к трону.

Но предчувствия Бланш оправдались.

Изабелла очень даже была озабочена наследственными правами сына. Честолюбия и энергии ей хватало, чтобы не позволить чужаку оттеснить ее вместе с сыном в сторону и завладеть короной.

Тем более что рядом с ней плечом к плечу встали такие многоопытные мужи, как Уильям Маршал и Губерт де Бург.

Незамедлительно после кончины Джона малолетний Генри был коронован, и стало ясно, что приглашавшие Людовика бароны лишь хотели таким образом избавиться от неугодного им короля.