Чтение онлайн

– Проклятые лягушатники! – с чувством сказал он. – Держали нас в Бургосе, кормили так, что и крыса осталась бы голодной, да и то каким-то гнильем. Господи, Дик, мы с тобой в свое время всякой жратвы повидали, но эта была препоганая. И все из-за взрыва в той проклятой церкви. Хотел бы я встретить французского пушкаря, который это устроил, и свернуть ему шею!

Вообще-то, склад боеприпасов в крипте храма взорвал Шарп, но признаваться в этом вряд ли было бы благоразумно.

– Да, дело мерзкое, – согласился он.

– Вы ведь ушли на следующее утро? – спросил Джеррард. – А нам Кокс не разрешил. Хотели пробиться с боем, но он сказал, что надо вести себя достойно и сдаться. – Джеррард покачал головой. – Хотя это уже не важно. Меня обменяли, и Оливейра предложил служить в его полку, так что теперь я капитан, как и ты.

– Прекрасно!

– Они хорошие парни, – с теплотой в голосе сказал Джеррард, глядя на свою роту, которая расположилась под открытым небом возле северной куртины.

В сумерках ярко горели португальские походные костры. Часовые Оливейры стояли на каждой куртине, их не было только на воротной башне. Имея столь надежную охрану, Шарп мог не утруждать своих стрелков караулом, но тревога не отпускала, и позже, когда они с Джеррардом прогуливались по темным крепостным стенам, стрелок рассказал о своих опасениях.

– Я слышал о Лу, – сказал Джеррард. – Та еще сволочь.

– Гнусная тварь.

– Думаешь, он придет сюда?

– Так мне говорит чутье, Том.

– Черт, не прислушаешься – и можно рыть себе могилу, да? Пойдем навестим полковника.

Но не так-то просто оказалось убедить Оливейру, чтобы он принял во внимание опасения Шарпа. Не помогло взаимопониманию и присутствие Хуаниты де Элиа. Они с лордом Кили вернулись, проведя на охоте весь день в компании отца Сарсфилда, полковника Рансимена и полудюжины офицеров Ирландской королевской роты, приглашенных португальцем на ужин. Над предупреждением Шарпа Хуанита откровенно посмеялась.

– Думаете, французскому генералу есть дело до какого-то английского капитана? – насмешливо спросила она.

Шарп едва сдержался. Он говорил с Оливейрой, а не со шлюхой Кили, но ни место, ни время не годились для ссоры. Кроме того, он чувствовал, что каким-то странным образом их взаимная неприязнь обусловлена чем-то глубинным и потому неустранима. Хуанита охотно болтала с другими офицерами, даже с Рансименом, но с Шарпом в лучшем случае ограничивалась вежливым приветствием и тут же отворачивалась и уходила.

– Да, мэм, думаю, ему есть дело до меня, – мягко сказал Шарп.

– Почему? – спросил Оливейра.

– Отвечайте, ну же! – вмешался Кили, видя, что Шарп колеблется.

– Смелее, капитан! – поддразнила Хуанита. – Язык проглотили?

– Думаю, ему есть до меня дело, мэм, – уязвленный насмешкой, сказал Шарп, – потому что я убил двоих его подчиненных.

– О боже! – Хуанита изобразила потрясение. – А я-то думала, что на войне это в порядке вещей!

Кили и кое-кто из португальских офицеров улыбнулись, но полковник Оливейра посмотрел на Шарпа внимательно, словно взвешивая предостережение. Потом пожал плечами.

– Почему Лу волнует, что вы убили двух его людей? – спросил он.

Шарпу не хотелось признаваться в нарушении обычаев войны, но и отступить он уже не мог. Безопасность всех, кто находился в крепости, зависела от того, удастся ли убедить Оливейру в существовании реальной опасности. Поэтому он с большой неохотой рассказал о деревне с изнасилованными и убитыми жителями, от мала до велика, и о расстреле попавшихся на месте злодеяния французов.

– У вас имелся приказ расстрелять их? – спросил Оливейра, уже предполагая, каким будет ответ.

– Нет, сэр, – сказал Шарп, чувствуя, что на него обращены все взгляды.

Он допускал, что совершает ужасную ошибку, признавая факт беззаконной казни, но нужно было во что бы то ни стало убедить Оливейру, и он описал, как Лу прискакал в горную деревушку, чтобы освободить солдат, и как, несмотря на его просьбы, пленные были поставлены к стенке.

Полковник Рансимен, слышавший рассказ впервые, недоверчиво покачал головой.

– Вы расстреляли людей Лу у него на глазах? – удивленно спросил Оливейра.

– Да, сэр.

– Так эта вражда между вами и Лу – личная вендетта, капитан Шарп? – спросил португальский полковник.

– В некотором смысле, сэр.

– Или да, или нет! – отрезал Оливейра.

Вспыльчивый и решительный, он напомнил Шарпу генерала Кроуфорда, командира Легкой дивизии. Как и Кроуфорд, Оливейра не принимал уклончивые ответы.

– Я думаю, генерал Лу нападет очень скоро, сэр, – повторил Шарп.

– Доказательства?

– Наша уязвимость, – сказал Шарп. – И еще то, что он назначил цену за мою голову, сэр. – Он знал, что это прозвучит как проявление слабости, и покраснел, когда Хуанита громко засмеялась.

На ней была форма Ирландской королевской роты, но она расстегнула воротник мундира и рубашки, так что на длинной шее играли отсветы пламени. Все офицеры, сидевшие вокруг костра, были очарованы ею, что неудивительно, поскольку она казалась неким прекрасным экзотичным созданием в этом мире пушек, пороха и камня. Она сидела вплотную к Кили, облокотившись на его колено, и Шарп подумал, уж не объявили ли они о своей помолвке. Отчего-то все гости за ужином пребывали в приподнятом настроении.

– И какова цена, капитан? – спросила она насмешливо.

Шарп едва удержался от ответа, что награды более чем достаточно, чтобы оплатить ее услуги в течение ночи.

– Не знаю, – солгал он.

– Вряд ли большая, – сказал Кили. – Немолодой капитан вроде вас, Шарп? Пара талеров, возможно? Или мешок соли?

Оливейра посмотрел на Кили с неодобрением – пьяные насмешки его светлости пришлись португальцу не по вкусу. Полковник затянулся сигарой и выпустил струю дыма.

– Я удвоил количество часовых, капитан. И если этот Лу действительно явится за вашей головой, мы дадим ему бой.