Чтение онлайн

Знали в КГБ и о том, что брак капитана переживает трудный период. В 1964 году, когда он находился с деловой поездкой в Советском Союзе, Элизабет написала ему, что хочет уйти от него. Энтони Куртни получил письмо, находясь в московской гостинице «Националь». Он тут же позвонил ей и просил передумать. Письмо, посланное дипломатической почтой, было перехвачено КГБ, вскрыто без повреждений, перефотографировано, прежде чем быть передано по назначению, и стало также частью досье.

В общем, затевая операцию по «обезвреживанию» Куртни, специалисты КГБ знали о нём достаточно много. А потому решили провести операцию против него в две ступени. По прибытии в Москву его должны немедленно арестовать по обвинению «в деятельности против Советского государства», сфабрикованному на основании фальшивых доказательств. Его немедленно доставят в Лубянскую тюрьму, и, пока он будет находиться там без связи с друзьями и официальными лицами, начнётся кампания очернительства. Не имея возможности оправдаться, капитан будет обесчещен и опозорен, что затруднит его освобождение, на котором станет настаивать британское правительство. Был составлен список лиц, которые получат клеветнический листок, включая Джорджа Уигга, представителя лейбористской партии в вопросах безопасности, членов парламента и т.д.

В начале июля советское посольство в Лондоне сообщило, что капитан Куртни обратился за визой, которая была ему выдана. Визит в Россию был намечен на 25 июля. На площади Дзержинского эту весть восприняли с удовлетворением. Всё вроде бы шло по плану.

Незадолго до того, как парламент распустили на летние каникулы, Куртни вынес на повестку дня запрос в правительство: «Что сделано для обеспечения национальной безопасности?» Он хотел знать, что изменилось в Англии после его предыдущего запроса. Ответа он так и не получил до самых каникул.

Уже собрав вещи для отъезда 25 июля, капитан Куртни столкнулся с неожиданным препятствием, которого ни он, ни КГБ предвидеть не могли. 22 июля вся страна узнала об отставке сэра Алека Дугласа Хоума с поста лидера консервативной партии. В такой ситуации капитан Куртни счёл невозможной поездку в Москву. Однако ему и в голову не пришло проинформировать русских об её отмене.

При таких условиях КГБ следовало бы отменить всю операцию. Однако столь грандиозная машина, будучи раз запущенной, останавливается не сразу. Не имея информации о том, что первую часть кампании осуществить невозможно, чиновники, ответственные за скандальную клеветническую кампанию, запустили свои документы согласно расписанию. К 3 августа все лица, перечисленные в намеченном списке, получили грязный листок, который заканчивался интригующей фразой: «Продолжение следует».

Вероятно, у русских существовала и ещё одна цель, для которой им нужно было арестовать капитана Куртни. В это время двое их ценных агентов — Морис и Лона Коэн — получили по двадцать лет заключения. Член парламента, сидевший в русской тюрьме, давал неплохой шанс для возможного обмена.

Словом, если б капитана Куртни арестовали, история действительно имела бы неплохое продолжение. А так он смог защититься от нападок, подключив британскую службу безопасности. И хотя клевета стоила ему политической карьеры, но контрпоследствием скандала стало то, что другие члены парламента, а также потенциальные жертвы секс-шпионажа были теперь предупреждены о тактике КГБ.

Попытки советских спецслужб проникнуть внутрь американского посольства имеют давнюю и славную историю, считает известный разведчик Михаил Любимов.

Когда США установили с СССР дипломатические отношения в 1933 году и обосновались в «Национале», прослушивать американцев не составляло никакого труда. Затем они переехали в Спасский дом на старом Арбате. Там центральной фигурой ОГПУ стал истопник Сергей, живший в отдельной квартире этого дома и свободно бродивший по посольству. Вскоре американцы нашли подслушивающее устройство в кабинете посла, но отнеслись к этому философски.

В 1935 году посольство переместилось в здание около гостиницы «Националь», и посол Чарльз Болен призвал сотрудников больше общаться с советскими гражданами. Призыв был воспринят с энтузиазмом, и посольство наводнили красотки балерины, обедавшие, ужинавшие и танцевавшие с дипломатами до самого утра. Естественно, все дамы принадлежали к славной когорте агентесс ОГПУ—НКВД.

Однако вскоре американцы почувствовали, что у них уплывает секретная информация, и попытались ужесточить режим в посольстве. Но положение не улучшилось. Прямо в секции коммуникаций — святая святых посольства — в разгар сексуального акта были застигнуты двое мужчин: шифровальщик и секретарь посла. Большинство американцев, несмотря на запреты, продолжали крутить романы с советскими гражданами, ни в чём себе не отказывая.

Лишь в 1947 году американцы ввели охрану посольства морскими пехотинцами, и приток посторонних на территорию посольства резко уменьшился.

В 1964 году в здании посольства на улице Чайковского дети дипломатов во время игр обнаружили подземный туннель, прорытый много лет назад. В том же году американцы извлекли сорок микрофонов, умело запрятанных в стенах посольства, и ещё больше электронных «клопов» у себя на квартирах.

А тут ещё один сюрприз! Заведующий протокольным отделом МИДа подарил послу деревянного орла ручной работы, который тот поставил на письменный стол. Через год в орле обнаружили радиозакладку, с помощью которой все беседы через монитор, функционирующий в здании напротив посольства, ретранслировались на Лубянку.

Вообще развитие микроэлектроники принесло американцам множество неприятностей. Наша контрразведка начала ставить «клопов» в автомашины дипломатов, дабы выявлять их маршруты, с этой же целью мазали специальным средством ботинки сотрудников американской разведки, а потом по следам вычисляли, куда они ходят и с кем встречаются.

Но как вставить «жучки», не имея агентов внутри посольства? Поэтому КГБ держал под особым колпаком охранников посольства — морских пехотинцев, молодых и рослых ребят, командированных в Москву после прохождения соответствующей подготовки. Морские пехотинцы имели посты во всём посольстве, начиная со входа, где находилась будка с пуленепробиваемым стеклом.

Американцам в то время жить в Москве было непросто: дефицит товаров, ночных баров, клубов и ресторанов, большая зависимость от советских граждан, работавших на несекретной работе в посольстве: и нужный номер телефона узнать, и справку получить, и достать билеты в Большой театр, и покататься на лошадях за городом, и съездить на Кавказ…

Но самое главное, что терзало холостых охранников, — это грозное табу на контакты с прекрасным полом из числа советских гражданок. На здоровых молодых ребят, переполненных гормонами, иной раз было попросту жалко смотреть.

Потому так популярен был ежегодный бал морских пехотинцев, где натанцовывались и напивались до положения риз с приглашёнными югославками и россиянками. Кроме того, по пятницам в доме, где проживали охранники, устраивались танцы, куда тоже разрешалось приглашать своих знакомых обоего пола.

Инструкции по безопасности были строги, но жизнь есть жизнь: американцы впутывались и в дела чёрного рынка, и меняли валюту у фарцовщиков по завышенному курсу, и вовсю спекулировали, и грешили порой с дамами, и выбрасывали на помойку размельчённые на машине секретные документы, восстановить которые не составляло особого труда.