Чтение онлайн

Те, кто желал принять участие в таинстве, прошли в первые ряды, практически образовав полукруг, и ждали, когда мы принесем священные атрибуты. «Сие есть тело Христа, за тебя ломимое», — говорил я, протягивая хлеб человеку передо мной, чтобы он отломил от него. «Сие есть кровь Христа, за тебя проливаемая», — говорил пастор позади меня, протягивая чашу, из которой все пили. Поскольку моя жена работала в церкви, а я в течение многих лет проводил там занятия, я знал истории некоторых людей, стоявших передо мной. Я знал, что Мейбл, женщина с волосами цвета соломы и сгорбленной осанкой, которая пришла в центр, созданный для пенсионеров, раньше была проституткой. Моя жена присматривала за ней в течение семи лет, пока она, наконец, призналась в одном мрачном секрете, который лежал у нее на душе тяжким бременем. Пятьдесят лет назад она продала своего единственного ребенка, свою дочь. Ее семья отказалась от нее задолго до этого, за время беременности она лишилась последнего источника доходов, и зная, что будет никудышной матерью, она продала свою девочку паре супругов в штате Мичиган. «Я никогда себе этого не прощу», – сказала Мейбл. Теперь она стояла у ограждения, отделявшего ее от причастия, румяна как клочки бумаги лежали на ее щеках, и она протягивала руки в ожидании дара благодати. «Тело Христово, за тебя, Мейбл, ломимое…»

Кроме Мейбл, тут были Гус и Мидцред, звезды единственной брачной церемонии, которая была устроена пенсионерами, входящими в конгрегацию нашей церкви. В результате свадьбы они тратили 150 долларов ежемесячно, платя налоги в фонд социального обеспечения, хотя могли просто жить вместе, но Гус настоял на этом. Он сказал, что Милдред бьиа светом в его жизни, и его не заботило то, что он жил в нищете, пока она была рядом с ним. «Кровь Христова, за тебя, Гус, и за тебя, Милдред, проливаемая…»

Следующим шел Адольф, озлобленный молодой афроамериканец, чьи худшие опасения на счет человеческой расы подтвердились во Вьетнаме. Адольф отпугивал людей от нашей церкви. Однажды во время моего занятия, на котором мы читали книгу Иисуса Навина, Адольф поднял руку и заявил: «Я бы хотел, чтобы у меня сейчас была винтовка М-16. Я бы перестрелял всех белых ублюдков в этом помещении». Один пресвитер из нашей церкви, который был доктором, отвел его после этого в сторону и поговорил с ним, настаивая на том, что тот должен принимать свои медикаменты, прежде чем приходить в церковь по воскресеньям. Прихожане мирились с ним, потому что мы знали, что им управляла не только злость, но и голод. Если он не успевал на автобус, и никто из нас не предлагал подвезти его, он иногда шел пешком до церкви по пять миль. «Тело Христово, за тебя, Адольф, ломимое…»

Я улыбнулся, увидев Кристину и Райнера, элегантную немецкую пару, работавшую в Чикагском университете. Оба были докторами философии и приехали из общины пиетистов, находящейся на юге Германии. Они рассказали нам, какое сильное влияние оказало на весь мир движение моравских братьев, под влиянием которого все еще находится церковь в их родном городе. Но в данный момент они боролись с той самой идеей, которая была им дорога. Их сын только что присоединился к группе миссионеров, отбывших в Индию. Он хотел прожить год в самых грязных трущобах Калькутты. Кристина и Райнер уже не раз относились с уважением к таким жертвам, но теперь, когда это был их собственный сын, все выглядело иначе. Они боялись за его здоровье и безопасность. Кристина закрыла лицо руками, и слезы потекли сквозь ее пальцы. «Кровь Христова, за тебя, Кристина, и за тебя, Райнер, проливаемая…»

Потом шла Сарра, тюрбан закрывал ее лысую голову, покрытую шрамами в том месте, где врачи удалили ей опухоль головного мозга. И Майкл, который заикался так сильно, что непроизвольно сжимался от страха, когда кто-либо к нему обращался. И Мария, необузданная и страдающая лишним весом итальянка, которая только что вышла замуж в четвертый раз. «Этот точно будет не похож на предыдущих, я-то знаю».

«Тело Христово… кровь Христова…» Что мы еще могли предложить этим людям, кроме благодати, здесь и сейчас? Что вообще могла предложить церковь, если не «средства благодати»? Благодать здесь, среди этих разрушенных семейных уз и людей, наполовину напоминающих марионеток? Да, здесь. Возможно, церковь «наверху» не так уж сильно отличалось от организации «Анонимных алкоголиков» «внизу».

Достаточно странно, что увиденные через призму благодати, люди за пределами церкви предстают в том же самом свете, что и внутри. Как и я, как любой из нас внутри церкви, они тоже грешники, которых любит Бог. Заблудшие дети, некоторые из них забрели очень далеко от своего дома, но даже их Отец с готовностью ждет их обратно, чтобы устроить пиршество в честь их возвращения.

Пророки в пустыне, современные художники и мыслители напрасно ищут альтернативный источник благодати. «Я стесняюсь это сказать, но то, что нужно миру, это христианская любовь», — написал Бертранд Рассел. Незадолго до своей смерти, мирянка, гуманист и романист Марганита Ласки сказала в телевизионном интервью: «Что в вас христианах вызывает во мне зависть, так это ваша способность прощать. У меня нет никого, кто бы меня простил». И Дуглас Капленд, которому принадлежит понятие «Поколение X», пришел в своей книге «Жизнь после Бога» к следующему выводу: «Мой секрет в том, что я нуждаюсь в Боге, в том, что я болен и не справлюсь дальше в одиночку. Мне нужен Бог, чтобы он помог мне отдавать, поскольку мне кажется, что я больше не способен на это; для того, чтобы помочь мне быть добрым, когда я больше не чувствую себя способным на доброту; чтобы помочь мне любить, когда я, кажется, полностью лишен способности любить».

Меня поражает та нежность, какую Иисус проявляет в отношении людей, которые высказывают подобные желания. Евангелие от Иоанна содержит спонтанно возникший разговор Иисуса с женщиной у колодца. В то время инициатором развода был муж. Эта самарянская женщина была отвергнута пятью различными мужчинами. Иисус мог начать разговор, указав ей на тот хаос, в который она превратила свою жизнь. Однако он не сказал: «Женщина, понимаешь ли ты, какую безнравственную жизнь ты ведешь, живя с мужчиной, который не является тебе мужем?» Напротив, на самом деле он сказал: «Я вижу, ты жаждешь». Иисус обратился к ней, чтобы сказать, что та вода, которую она пьет, не утолит ее жажду, а затем предложил ей живой воды, чтобы утолить ее жажду навеки.

Я пытаюсь вспомнить образ мышления Иисуса, когда сталкиваюсь с кем-нибудь, чье поведение я не одобряю с точки зрения нравственности. «Это, наверное, очень жаждущий человек»,- говорю я себе. Однажды я беседовал со священником Генри Ноувеном сразу после того, как он вернулся из Сан-Франциско. Он посетил различные служения, уделявшие внимание больным СПИДом, и был глубоко тронут теми печальными историями, которые он от них услышал. «Они так хотят испорченной любви, это буквально убивает их», — сказал он. Он видел в них страждущих людей, которые жаждут не той воды.

Когда я испытываю искушение в ужасе отшатнуться от грешников, от «других» людей, я вспоминаю о том, что должно было значить для Иисуса жить на Земле. Совершенный, безгрешный, Иисус имел полное право почувствовать отвращение к поведению тех людей, которые его окружали. Однако он проявлял в отношении отъявленных грешников милосердие, а не судил их.

Тот, кто прикоснулся к благодати, не будет больше смотреть на бесприютных людей, как на «порочных людей» или как «на бедноту, которой нужна наша помощь». И мы также не должны искать в них того, что «достойно любви». Благодать учит нас, что Бог любит нас, потому что он Бог, а не потому что мы такие, как мы есть. Категории достойного здесь неприменимы. В своей автобиографии немецкий философ Фридрих Ницше написал о своей способности «чуять» самые сокровенные уголки человеческой души, в особенности «обильно скопившуюся грязь на дне души многих людей». Ницше был учителем не-благодати. Мы призваны поступать наоборот, чувствовать остаток скрытого достоинства.

В одной из сцен в фильме «Доспехи» герои, которых играют Джек Николсон и Мерил Стрип, наталкиваются на пожилую эскимоску, лежащую в снегу, вероятно, пьяную. Сами, будучи нетрезвыми, эти двое обсуждают, что им с ней делать.

— Она пьяна или бродяга? — спрашивает Николсон.

— Просто бродяга. Она всю жизнь так.

— А до этого?

— Была проституткой на Аляске.

— Она же не была проституткой всю жизнь. До этого?

— Я не знаю. Просто маленьким ребенком, наверно.

— Ну, маленький ребенок — это уже кое-что. Это не бродяга и не шлюха. Это уже что-то. Давай внесем ее в дом.

Двум бродягам эскимосская женщина увиделась через призму благодати. Там, где общество видело только никчемного человека, благодати открылся «маленький ребенок», человек, созданный по образу и подобию Бога, неважно, насколько исказился этот образ.

В христианском учении существует принцип: / «Возненавидь грех, но возлюби грешника», который проще проповедовать, чем жить в соответствии с ним. Если бы христианам удалось просто возродить практику следования этому принципу, столь совершенным образом задуманную Иисусом, мы бы далеко продвинулись на пути воплощения в жизнь нашего призвания распространителей Божией благодати. К. С. Льюис рассказывает, что он долгое время не мог понять едва уловимое различие между ненавистью к человеческому греху и ненавистью к грешнику. Как можно ненавидеть сделанное человеком и не ненавидеть самого человека? «Но много лет спустя мне открылось, что есть один человек, с которым я поступал таким образом всю свою жизнь, а именно: я сам. Какую бы сильную неприязнь я не испытывал по отношению к моей собственной трусости, к моему тщеславию или жадности, я продолжал любить себя. Это никогда не вызывало у меня ни малейших трудностей. На самом деле, истинной причиной того, что я ненавидел вышеупомянутые качества, была моя любовь к этому человеку. Только потому, что я любил себя, мне было неприятно обнаружить, что я относился к тому типу людей, которые делают подобные вещи».