Чтение онлайн

Однажды я взглянул на себя иначе, и на церковь я тоже стал смотреть как на сообщество людей, жаждущих благодати. Как алкоголикам, вставшим на путь выздоровления, нам всем присуща слабость, которую мы осознаем. Притяжение искушает нас поверить в то, что оно может стать нашим собственным. Благодать исправляет эту ошибку.

Я в очередной раз вспоминаю слова проститутки, которые она сказала о церкви, и которые я приводил в начале этой книги: «Церковь! — сказала проститутка, — что бы это дало мне? Я и так считала себя порочной женщиной. Они бы только заставили меня мучиться еще больше». С теологической точки зрения, церковь должна стать прибежищем для тех людей, которые ужасного мнения о самих себе. Это наш входной билет. Богу нужны смиренные люди (обычно это униженные люди), для того чтобы завершить свою работу. Если что-то заставляет нас чувствовать свое превосходство над другими людьми, искушает нас идеей превосходства, это земное притяжение, а не благодать.

Читатели Евангелия поражаются тому, с какой легкостью Иисус общается с грешниками и отбросами общества. Проведя достаточно времени среди грешников и среди так называемых «святых», я догадываюсь, почему Иисус уделял столько времени вышеупомянутой группе людей. Я думаю, что ему нравилось их общество. Поскольку грешники были честны с самими собой, ничего из себя не разыгрывали, Иисус мог с ними общаться. Напротив, «святые» важничали, судили его поступки и искали, как поймать его в ловушку нравственности. В конечном итоге, именно святые, а не грешники, схватили Иисуса.

Вспомните историю, рассказывающую, как Иисус обедал в доме Симона Фарисея, где женщина, не слишком отличавшаяся от проститутки в Чикаго, натерла Иисуса маслами и вызывающе вытерла ему нога своими волосами. Это вызвало осуждение Симона. Такая женщина не должна была даже входить в его дом! Но вот, что ответил ему Иисус в этой накалившейся обстановке: «И, обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом Твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла; ты целования Мне не дал, а она, с тех пор, как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги; ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит».

Почему же получается так, спрашиваю я себя, что церковь скорее поступает в духе Симона Фарисея, нежели прощенной женщины? Почему я сам часто поступаю так?

Один роман, опубликованный в прошлом веке, «Проклятие Тирона осторожного», дал мне четкое представление о том, какой должна быть церковь. Скептически настроенный доктор, обращаясь к пастору фундаменталистской церкви и католическому священнику, сказал: «Вы, разумеется, можете возразить против того, что я сейчас скажу. Я со стороны оцениваю вас всех достаточно объективно, но мне кажется логичным, что церковь должна существовать для тех, кто нуждается в ее помощи, а не для тех, кто уже в силу своей профессии так добродетелен, что сам помогает церкви». Потом этот скептически настроенный человек описал церковь как место, в котором благодать заперта, как в ловушке. «Одни люди приходят туда ежедневно, другие — раз в год, третьи, возможно, ни разу не появляются там с момента их крещения и до их похорон. Но у них всех есть на это право, у профессионального грабителя такое же, как у святого, ничем не запятнавшего свое имя. Нужно только оговориться, что они не должны приходить в церковь, притворяясь…»

Организация по борьбе с алкоголизмом («Анонимные алкоголики»), которая устраивала свои собрания в подвале нашей церкви в Чикаго, стала причиной того, что я особенно остро воспринимаю образ церкви как организации готовой немедленно предоставить благодать тем, кто в ней нуждается. Найдется немного церквей, которые захотели бы иметь дело с «Анонимными алкоголиками», по одной простой причине. Члены этой организации склонны устраивать беспорядок. Они борются с демонами наркомании и алкоголизма, прибегая при этом к помощи менее опасных демонов табакокурения и демонов, поощряющих поглощение кофе в огромных количествах, и немногие церкви хотят иметь заляпанные столы и пол, не говоря уже о том вреде, который сигаретный дым наносит стенам и обоям. Церковь, которую я посещал, решила, невзирая ни на что, открыть для них свои двери.

Я иногда заходил на собрания этой организации в знак солидарности со своим другом, который пытался излечиться от алкоголизма. Первый раз, когда я пришел с ним туда, я был ошеломлен тем, что там увидел, поскольку во многих отношениях это было похоже на церковь Нового Завета. Один известный телевизионный ведущий и несколько значительных миллионеров свободно общались с безработными, отторгнутыми обществом, и детьми, которые носили повязки, скрывавшие следы от иглы на их руках. «Времяпрепровождение» проходило в небольших группах, где изучалось руководство, задавались искренние вопросы, раздавались дружелюбные ответы и люди делились множеством объятий. Представлялись примерно следующим образом: «Привет, я Том. Я алкоголик и наркоман». В ту же секунду все кричали в один голос, как греческий хор: «Привет, Том». Каждый из приходящих рассказывал о своих успехах в борьбе с пагубной зависимостью.

По истечении некоторого времени я заметил, что члены «Анонимных алкоголиков» придерживаются двух принципов: максимальная честность и максимальное доверие. Это как раз те принципы, которые Иисус приводит в Нагорной Проповеди, когда лаконично учит «жить сегодняшним днем», и члены организации «Анонимных алкоголиков» цитируют слова из Нагорной Проповеди каждый раз, когда собираются вместе.

Организация «Анонимных алкоголиков» никогда бы не допустила, чтобы люди говорили: «Привет, я Том, раньше я был алкоголиком, но теперь я излечился». Даже если Том не пил уже тридцать лет, он все еще считает, что у него сущность алкоголика. Отрицая свою слабость, он бы стал ее жертвой. Точно также Том никогда не скажет: «Может, я и алкоголик, но мои дела не так плохи, как у Бетти. Она сидит на кокаине». Для них самое дно — это тоже определенный уровень.

Как пишет Льюис Мейер: «Я знаю только одно место, где статус человека ничего не значит. Никто не делает ни из кого дурака. Всякий из присутствующих очутился здесь, потому что сделал из своей жизни грязный бедлам и сейчас пытается снова собрать ее по кусочкам… Я присутствовал на тысяче церковных собраний, собраний в ложах, собраний, устраиваемых братствами, но я нигде не нашел такой любви, какую я нашел у «Анонимных алкоголиков». На один недолгий час сильный и властный опускался до слабого, а слабый поднимался до сильного. В результате возникало то, что люди имеют в виду, когда говорят о братстве.

Чтобы добиться «исцеления», «Анонимные алкоголики» требуют от своих членов максимальной веры в Высшую Силу и своих товарищей. Многие люди в той группе, на собраниях которой я присутствовал, использовали слово «Бог» вместо словосочетания «Высшая сила». Они открыто просили у Бога, чтобы он дал им прощение и силы, и просили своих товарищей о поддержке. Они пришли в эту организацию, потому что верят, что она источник, из которого струится благодать.

Иногда, когда я спускался вниз по ступенькам, которые вели из церкви в подвальное помещение, я размышлял над тем контрастом «наверху» / «внизу», который отличает утренние часы воскресенья и вечерние часы вторника. Только немногие из тех, кто собирался по вечерам во вторник, приходили в церковь в воскресенье. Хотя они ценили великодушие церкви, предоставившей им подвальное помещение, однако члены этой организации, с которыми я разговаривал, отвечали мне, что они не чувствовали бы себя в церкви, как дома. Наверху люди, казалось, были вместе, в то время как они здесь просто цеплялись друг за друга. Они чувствовали себя куда более комфортно в клубах сизого дыма, нацепив на джинсы и футболки металлические цепочки и переходя на ругань, если они чувствовали себя паршиво. Мир, к которому они принадлежали, был здесь, а вовсе не в церкви с цветными стеклами и скамьями с высокими спинками.

Если бы только они могли понять, если бы только церковь могла понять, что члены этой организации были нашими учителями, преподав нам несколько важных уроков духовности! Они начали с максимальной честности и закончили максимальным доверием. Томимые жаждой, они как «веселые нищие» приходили каждую неделю, потому что «Анонимные алкоголики» были единственным местом, где раздавали благодать.

Несколько раз я читал проповедь в своей церкви, а затем ассистировал, когда исполнялся обряд причастия. «Я не отведаю этого, потому что я добрый католик, благочестивый, набожный и смиренный, — пишет Ненси Мейерс о ритуале евхаристии. — Я отведаю это, потому что я плохой католик, ослабевший от малокровия души, которого гнетут сомнения, тревога и страх. Прочитав проповедь, я помог поддержать изголодавшиеся души.