Чтение онлайн

Я останавливаюсь и долго смотрю на шпиль, собираясь с мыслями и позволяя своему учащенному пульсу замедлиться. Должно быть, я все это время направлялась сюда, к месту, где все началось, когда умерла моя мать, сама того не осознавая.

Я словно сделана из железа, а церковь – это магнит, который непреодолимо притягивает меня.

Я делаю паузу, чтобы собраться с духом, а затем продолжаю путь.

В этой части леса пугающе тихо и спокойно. Единственный звук, который можно услышать, – это хруст сухих сосновых иголок под ногами. Не слышно ни щебетания птиц в кронах деревьев, ни уханья сов, ни шелеста ветвей, ни радостного журчания ручья неподалеку.

Кажется, что лес затаил дыхание.

Старая заброшенная церковь стоит посреди поляны, на которой нет деревьев, но все заросло сорняками и дикими травами. Ее известняковые стены местами потрескались и осыпаются, а где-то покрыты толстым слоем зеленого мха. Витражные окна потускнели и разбились, а шпиль выглядит так, будто в любой момент может обрушиться на покатую крышу.

На готическом кладбище рядом с церковью установлены изысканные надгробия, обозначающие места захоронения членов семьи Крофт. В белом мраморном склепе, увенчанном фигурой плачущего ангела, покоится мать Ронана.

Я знаю это только потому, что в газете была фотография. Никто не удивился, когда Блэкторнов не пригласили на похороны.

Деревянные двери в передней части церкви давно сняли и заменили тяжелыми ржавыми воротами, привинченными к каменным стенам. Через железные прутья пропущена толстая серебряная цепь, концы которой сцеплены висячим замком. И хотя все остальное в церкви пришло в упадок, эти детали новые и блестящие.

Я обхожу здание снаружи и нахожу еще один вход сбоку. Ржавые ворота, которые его охраняют, приоткрыты, и я проскальзываю внутрь.

Тут холодно и темно. Церковь пуста, если не считать нескольких пыльных перевернутых деревянных скамеек у алтаря и куч опавших листьев на полу. Мраморные колонны поддерживают огромные каменные арки сводчатого потолка.

В воздухе витает тяжелый запах, как на скотном дворе. Пахнет мускусом, мокрой соломой и гниющим деревом. Оглядываясь по сторонам, я задаюсь вопросом, какой из Крофтов решил, что с него хватит, и оставил это место на произвол судьбы. Очевидно, что оно было заброшено на протяжении нескольких поколений.

Проходя дальше вглубь здания, я замечаю искусно вырезанных горгулий, ангелов, рыцарей и животных на каменных стенах над окнами и дверными проемами. Они прекрасны и сложны по исполнению, а их дизайн свидетельствует о мастерстве резчика. В нескольких метрах от алтаря я перестаю смотреть на стены и перевожу взгляд на пол.

На камне выложена большая мозаика из черно-белых плиток, на которой изображен волк с ягненком в пасти. Над волком и его добычей парит полная черная зловещая луна.

Это фамильный герб Крофтов. Я видела его много раз, но в этой жуткой обстановке он кажется гораздо более зловещим.

— Мэйвен.

Задыхаясь, я вскакиваю и оборачиваюсь.

Ронан стоит на верхней ступени подземной лестницы, которую я не заметила. Ступени высечены прямо в каменном полу вдоль стены у алтаря и уходят в темноту на несколько метров.

Я прижимаю руку к бешено колотящемуся сердцу.

— Ты меня напугал.

— Тебя ничто не пугает. Даже когда должно бы.

Его голос низкий и грубый. На подбородке небольшая щетина. Он одет в выцветшие джинсы, поношенные рабочие ботинки и старую клетчатую фланелевую рубашку. Это рабочая одежда, вполне обычная для других людей, но на Ронане она смотрится странно. Как будто кто-то нарисовал комбинезон на Давиде.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он.

Его тон настолько резок, что я теряюсь. Как будто он никогда меня раньше не видел, как будто я дьявол, проникший на святую землю с намерением осквернить здание.

Взглянув на темную лестницу, я осторожно произношу: — Думаю, я провожу расследование.

— Расследование чего?

— Здесь умерла моя мать.

— Я знаю.

— Ты знаешь, что произошло?

Мы смотрим друг на друга через разделяющее нас пространство, не отводя взгляд, и ни один из нас не хочет моргнуть первым. В его глазах мелькает буря невысказанных мыслей. Я никогда не видела Ронана таким напряженным или таким странным. Белки его глаз покраснели, и время от времени его левая рука дергается.

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, он уходит от темы.

— Тебе не следует здесь находиться. Тебе нужно идти домой. Иди домой и не возвращайся.

— Почему мне нельзя здесь находиться?

Ронан молча качает головой.

— Я так понимаю, ты не дашь мне прямого ответа, — говорю я.

Еще одно покачивание головой.

Я бы хотела, чтобы это не причиняло мне боли, но это так.

— Тогда, раз уж ты спросил меня, зачем я здесь, я спрошу тебя, зачем ты здесь.

— Я на территории своей семьи.

— В середине рабочей недели. В рабочее время.

— И что?

— Так почему же ты не в Бостоне, не управляешь своей империей зла?

Он с вожделением оглядывает меня с головы до ног и выдыхает, прежде чем ответить.

— Я взял выходной.

— Чтобы посетить полуразрушенную старую церковь в лесу? Зачем тебе для этого брать выходной?

— Я взял выходные и на всю оставшуюся неделю. У меня дела за городом. Перед отъездом мне нужно было навестить отца, но потом я увидел тебя в окне дома и вышел посмотреть, чем ты занимаешься.

Дом его отца находится в пяти минутах ходьбы от церкви по грунтовой дороге, с обеих сторон окруженной лесом. Ронан не мог видеть меня оттуда, тем более что я почти уверена, он был в подвале этой церкви, когда я вошла.

— Я тебе не верю.

Он запускает руки в волосы, разворачивается и отходит на несколько шагов. Затем оборачивается и смотрит на меня, стиснув зубы и глядя в пустоту.

— Тебе нужно идти домой.

— Почему? У тебя что, свидание? Чудо-женщина вот-вот прилетит на своем невидимом самолете?