Чтение онлайн

ТРИДЦАТЬ ОДИН

МЭЙВЕН

Взволнованная, я обыскиваю комнату матери в поисках улик, как криминалист-эксперт. Мне нужно что-то, что поможет перестать ходить по кругу в своих мыслях и укажет верное направление.

Я роюсь в каждом ящике в поисках потайных отделений. Поднимаю ковер и ищу незакрепленные половицы. Заглядываю под кровать, обыскиваю шкаф и проверяю каждый карман на ее пальто, платье и свитере, которые до сих пор висят там, покрытые тонким слоем пыли. Я заглядываю за рамки картин и в шкафчики в ванной.

Единственное, что представляет для меня интерес, – это надпись от руки на вырванном листке из блокнота, зажатом между двумя книгами на полке.

Возьмите в равных пропорциях белладонну, болиголов, белену, розмарин и аконит и варите в масле летучего дьявола до получения густой пасты. Смешайте с водой в полнолуние и нанесите на кожу.

Это рецепт мази, одного из домашних средств Блэкторнов, за которые горожане так хорошо платят. Может быть, от геморроя. Или от прыщей, укусов насекомых, солнечных ожогов – неважно. Важно то, что мама не оставила никаких подсказок о том, что она имела в виду под «исправлением несправедливости», если вообще имела.

Поднявшись в свою комнату, я несколько минут расхаживаю по ней, вспоминая каждую секунду странного разговора с Ронаном, а затем звоню Коулу Уокеру.

— Здравствуйте, мисс Блэкторн.

— У вас есть минутка?

— Конечно. В чем дело?

— Помните тех пропавших без вести людей в Солстисе, о которых вы мне рассказывали?

— Конечно. А что с ними?

— Я думаю, что «Крофт Фармасьютикалз» проводит незаконные испытания экспериментального препарата на людях и похищает их для участия в этом.

Он делает паузу, чтобы осмыслить сказанное, а затем присвистывает.

— Это серьезное обвинение.

— Я знаю. Но вы же сами говорили мне, что они нечисты на руку.

— Между этим и похищением людей для принудительных медицинских экспериментов – пропасть. Как вы пришли к такому выводу. Где предположительно проводятся эти испытания? В лаборатории в Бостоне?

— Нет. Нужно место поукромнее. Где никто случайно не узнает, что происходит.

— Ладно, я согласен. Где?

— В подвале их старой семейной церкви.

В наступившей паузе я почти слышу, как работает его мозг. Не уверена, что мистер Уокер воспринимает меня всерьез, пока он не говорит: — Хорошо. Давайте вернемся на секунду назад. Начнем с начала. Расскажите мне все, что привело вас к такому выводу.

Я перевожу дыхание, собираясь с мыслями, затем рассказываю ему о пустых могилах на кладбище Пайнкрест, странном поведении Ронана в церкви, самоубийстве его матери и обстоятельствах смерти моей собственной матери в той же церкви, хотя мы уже обсуждали это, когда я его нанимала.

Я рассказываю ему о странных исследованиях, которые финансировала компания «Крофт Фармасьютикалз», о необычном поведении животных, о появлении синей бабочки-морфо и о болезни Ронана, о которой он отказался рассказывать подробнее.

Я рассказываю ему обо всем, что приходит мне в голову, за исключением пропавших младенцев мужского пола в генеалогическом древе Блэкторнов.

Я решу, что делать с этим ужасом, позже. За один день я могу справиться только с несколькими из них.

Наконец я рассказываю ему о крике, который услышала в лесу.

Мучительном, первобытном крике, который звучал так, словно кого-то пытали.

— Значит, вы считаете, что есть связь между болезнью, о которой говорил Ронан, и исследованиями?

— Да.

— Но Ронан Крофт довольно молод. А люди пропадают в тех краях уже давно.

— Я думала об этом. И вот в чем дело: его отец был прикован к инвалидной коляске с тех пор, как мы были подростками. Никто не знает почему. Однажды он просто перестал ходить. Его дед застрелился в тридцать пять лет. Я никогда с ним не встречалась, но помню, как Ронан рассказывал мне о нем. Он сказал, что тот был болен. Тогда я подумала, что имеется в виду психическая болезнь, но теперь мне кажется, что он имел в виду физическую болезнь, с которой он не хотел жить. И оба дяди Ронана спились до смерти, не дожив до сорока. Как вы и сказали мне, когда услышали о странных смертях моих предков, одно или два совпадения – это нормально. Но когда дело касается целого генеалогического древа, значит это что-то другое.

Я делаю вдох и стараюсь сохранять спокойствие.

— Суть в том, что, по-моему, у Крофтов есть генетическое заболевание, от которого они пытаются найти лекарство.

Следует долгая задумчивая пауза. Затем мистер Уокер спрашивает: — Вы еще кому-нибудь об этом рассказывали?

— Нет.

— Хорошо. Пока я не свяжусь с вами, не говорите ни слова.

— Что вы собираетесь делать?

— То, что у меня получается лучше всего. Проводить расследование. Не уходите далеко от телефона.

Он отключается, оставляя меня в замешательстве. Я расхаживаю из угла в угол, пока мистер Уокер не перезванивает минут через двадцать.

— Я нашел кое-что интересное.

По его тону я понимаю, что под «интересным» он подразумевает «подозрительное».

— Что именно?

— Около пятнадцати лет назад было подано заявление о взыскании задолженности по ремонту, выполненному в той церкви. Затем заявление было отозвано на той же неделе, а это значит, что оно было либо подано по ошибке, либо задолженность была погашена сразу.

— Ремонтные работы? Там был полный бардак. Здание продолжает разрушаться.

— Согласно документу, работы проводились в подвале.

Я думаю о Ронане, который стоял на верхней ступеньке церковной лестницы и велел мне уходить, и у меня мурашки бегут по коже.

— Что это была за работа?

— Не уточняется, но у компании действительно интересное название. «“Сафари” – вольеры для крупных экзотических животных».

У меня внутри все сжимается. Есть другое слово для обозначения вольеров.