Чтение онлайн

Вдруг Козимо узнал одного из сопровождающих: это был Оберон де Сентив, которого он встречал в Труа! Священник, приходивший в ателье Гаргсаля забрать книгу с иллюстрациями. Козимо хорошо запомнил эти обвислые щеки и бегающие глазки. С этого момента он не выпускал его из вида. Де Сентив был единственным, не сумевшим скрыть, что на него произвели впечатление красавицы Эрихто, проходившие через сады. Он даже обернулся, чтобы лучше рассмотреть раскаявшихся грешниц. Кроме Козимо, никто не обратил на это внимания. Де Сентив замешкался на какое-то мгновение, а потом присоединился к своему господину, которого уже окружили больные.

В ту же секунду к Козимо подошел Полибюс.

— Ты в идея этих девушек? — спросил он. — Похоже, они надеются искупить грехи, совершив паломничество. Это бывшие блудницы?

— Если верить тому, что говорят, да.

Но Козимо возвращался мыслями к де Сентиву. Этого человека с чувственной натурой будет легко подкупить. Если в Труа он рискнул заказать копию запрещенного произведения и привезти его с собой, то не устоит перед соблазном и захочет большего. А Оберон входит в свиту Робера де Крона. Он наверняка занимает при нем важный пост.

Козимо видел, как девушки Эрихто исчезли в саду, и пошел вслед за ними, якобы из желания удовлетворить любопытство Полибюса.

Прежде всего ему нужно было постараться каким-то образом изолировать одну из них и сделать все, чтобы она вернулась к старому занятию. Об этих кающихся блудницах он знал только то, что говорили все вокруг» и с чем он был согласен: не может быть, чтобы все эти девицы искренне раскаялись. Должна найтись хоть одна, менее чистая душой, не с такими благими намерениями, как ее сестры. Одной было бы достаточно. А уж потом он сможет свести ее с де Сентивом и, уже исходя из его реакции, решит, станет ли он тайным союзником священника или будет его шантажировать. В любом случае он, так или иначе, получит информацию о де Кроне и Милиции.

Он подошел вплотную к группе, остановившейся на берегу озера, где девушки распевали хором гимны. Паломники молились. Девушки молитвенно сложили руки к склонили головы, покрытые капюшонами из тонкой белой ткани. Голоса их были ангельски чисты. Коэимо насчитал двадцать четыре девушки. Закончив песнопения, они вслед за своей хозяйкой поднялись с колен. Эрихто отправила их собирать милостыню дня больных и сирот.

Козимо наблюдал за выражением их лиц. Девушки часто краснели и опускали головы. Козимо все же не терял надежды отыскать среди них наименее «добродетельную». Долго ждать не пришлось. Одна из грешниц не отвела взгляд. Это длилось несколько мгновений, но этго было вполне достаточно. Девушка чуть ли не улыбалась, подойдя к нему и протягивая кружку для сбора милостыни. Она лишь слегка опустила голову, и Козимо смог рассмотреть черты ее лица: белая кожа, синие миндалевидные глаза, длинные ресницы, алые, красиво очерченные губы. Он достал из кармана монету и положил ее в кружку.

— Благодарю, — сказала девушка. — Я не сомневаюсь, что в следующий раз вы пожертвуете больше.

— В следующий раз?

Но она уже развернулась и исчезла.

Козимо попытался узнать распорядок дня девушек Эрихто. Молодые паломники сказали ему, что девушки ходят на мессу в церковь под номером 42. В следующий раз они должны были явиться туда на молитву Ангелу Господню. В небольшой церкви, когда подошло время, Козимо подыскал подходящее место и приготовился ждать; вскоре появились девушки и поднялись на верхний этаж, куда мужчинам вход был запрещен. Козимо все никак не находил ту, которую искал. Ему со своего места нелегко было за ними наблюдать, но девушки видели всех — Козимо в этом не сомневался. Он-то как раз был на виду.

После службы он остался ждать у выхода. Группа девушек прошла мимо него. Ни жеста. Ни взгляда. Он незаметно пошел за ними и тут заметил, что одной девушки не хватает — их было двадцать три!

Он вернулся в церковь и поднялся на второй этаж, предназначенный для женщин. Никого. И вдруг за колонной, у входа, Козимо увидел знакомую ему кружку для милостыни и край белой вуали.

— Вы заставили меня ждать, — произнесла девушка.

У неё оказался необыкновенно нежный голос.

Она проворно открыла дверь, невидимую в полумраке, и они очутились во дворе за церковью.

Не опасаясь больше посторонних взглядов, она подняла капюшон и посмотрела Козимо прямо в глаза.

— Tы порядочный интриган, — сказала она ему, сразу переходя на «ты».

Козимо колебался: эта девушка имела явное превосходство. Возможно, даже слишком явное.

— А ты не из пугливых, — заметил он.

Она внимательно посмотрела на молодого человека.

— Твое имя?

— Чосер. А твое?

— Лис.

Лис была любимицей Эрихто, это она безжалостно перерезала горло двум наемникам в присутствии Человека без рук и лица.

— Впрочем, так меня звали раньше, — добавила она.

— Раньше?

— Сегодня у меня должно быть имя, более подходящее к случаю. Сестра Бланш или сестра Мария, например. Нужно, чтобы все забыли о моем прошлом, понимаешь?

— Благородная цель.

— И ради этой цели мы все направляемся в Святую землю. Ты, должно быть, знаешь об этом.

— Вы идете туда, чтобы заслужить прощение грехов, и никто не может вам помешать. Справедливо, что Милиция приняла вас в ряды паломников. Но, видишь ли, настоящие трудности возникнут лишь по прибытии.

— По прибытии?

Козимо посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Он долго обдумывал, как себя вести и что он должен сказать этой девушке, чтобы заставить ее согласиться с его предложением.

— Как вы думаете, что вас ждет в Святой земле?

— Хороший вопрос! Пока не знаю. А ты что знаешь?

— Во всяком случае, мне известно, что в Тире есть много домов терпимости. Узнав, кто вы такие, некоторые из владельцев этих увеселительных заведений сразу же постараются прибрать вас к рукам. Вам нужно подумать о надежной защите.

— Защите?

— В Святой земле самое безобидное, что вам грозит, — это заключение в монастырь. В худшем случае вас насмерть забросают камнями или отправят в Тир. Кроме того, вас много, и вряд ли всем найдется место в монастырях — их там пока мало.