Чтение онлайн

Криминалисты исследовали и пакет, в котором лежало оружие – но не нашли на нем ни отпечатков пальцев, ни волосков, ни иных следов, которые бы позволили выйти на след. Так что вопрос о том, кто подбросил револьвер и кто о нем сообщил, по-прежнему оставался нерешенным. Однако подозреваемым номер один стал Невада Смит.

И это, сказать по правде, Шепа беспокоило. Он знал, что Нейв на многое способен. Знал, что с Маккаллумом у него какие-то старые счеты. Мог даже предположить, что Нейв подкупил Калеба и Руби Ди, чтобы засадить Росса за решетку. Но убийство? Едва ли Нейв на такое способен. Хоть Шеп и любил поворчать в адрес «этого наглого полукровки, от которого бабы невесть почему с ума сходят» – в глубине души этот колючий, несговорчивый парень был ему чем-то симпатичен.

Что будет дальше – поглядим, думал Шеп; но пока что улики складываются не в пользу Невады Смита.

Хорошо, но кто же еще знал о револьвере? И откуда? Неужели Нейв проболтался? По пьянке рассказал кому-то об убийстве, признался, куда спрятал оружие.

Нет, это ни в какие ворота не лезет. Шеп все-таки двадцать пять лет прослужил в департаменте шерифа и в людях разбирался. От Бэджера Коллинза он мог бы ожидать такой глупости. От Мэнни Доубера – сколько угодно. От Росса Маккаллума – пожалуй, тоже. А вот от Нейва Смита...

Расправив плечи и стараясь не слишком шумно отдуваться, Шеп подошел к беленым дверям дома. Знакомый пестрый кот, гревшийся на подоконнике, заметив чужого, испуганно мяукнул и скрылся в пышных зарослях бугенвиллеи.

Дверь была приоткрыта – как и в прошлый раз. Шеп заглянул внутрь, но не увидел ничего, кроме мерцающего в углу телевизора. На экране какой-то мексиканец беззвучно терзал гитару. Шеп деликатно кашлянул и постучал.

– Momenta! – послышался откуда-то голос Вианки, и от звуков ее грудного приглушенного голоса сердце его заколотилось.

– Спасибо, что пришли, – проговорила она, бесшумно появляясь на пороге – смуглое лицо строго и печально, глаза опущены, словно у монашки.

– Да не за что!

Шеп торопливо сдернул шляпу и скользкими от волнения пальцами принялся мять поля. Манящий запах пряностей, духов и сигаретного дыма щекотал ему ноздри.

– Позвольте мне.

Она взяла у него шляпу. Руки их соприкоснулись, и словно электрический разряд пронзил руку Шепа до самого плеча и даже дальше, до того места, где плечевая кость сочленяется с позвоночником.

– Не хотите ли выпить? У нас есть содовая, или кофе, и...

– Спасибо, не надо, – ответил Шеп.

Это была ложь: во рту у него пересохло, но он забыл обо всем, кроме Вианки. Он застыл и смотрел, как блестят в свете заходящего солнца ее волнистые волосы, как мягкие кудри обрамляют сердцевидное личико, как сияют темными звездами глаза, как полны губы, как чудно облегают стройную фигурку белые джинсы с широким черным поясом, как круглится под розовой маечкой грудь.

– Ты сказала, что хочешь что-то рассказать об убийстве, – наконец опомнился Шеп.

Да... одну секунду. Мне надо сходить проверить, как там madre. Присаживайтесь, пожалуйста.

Она указала на диван рядом с телевизором. Чувствуя себя страшно старым и неуклюжим, Шеп протиснулся между гардеробом и столиком, где у Эстеванов был устроен небольшой алтарь: кружевные салфетки, мерцающие свечи, раскрашенное от руки изображение Иисуса с пронзенным сердцем и несколько фотографий улыбающегося Рамона.

Шепу от этой выставки стало как-то не по себе. Воспитанный в строгих методистских правилах, на католиков он смотрел с подозрением: идолопок-лонники, не идолопоклонники, а что-то вроде того. Впрочем, лютеране у него тоже симпатии не вызывали. О мормонах и говорить нечего. Даже к баптистам он не питал никаких теплых чувств, но старался этого не показывать, ибо в баптистскую церковь ходили старики Пегги Сью.

Присев на диван, знававший лучшие дни, Шеп проводил глазами Вианку. Белые джинсы обтягивали ее, словно вторая кожа: когда она повернулась к Шепу спиной, он ясно разглядел под грубой тканью два нежных полушария ягодиц – полушария, которые так славно было бы обхватить ладонью или даже попробовать на вкус.

Вианка распахнула дверь в крохотную спаленку. Шеп увидел краешек массивной кровати, покрытой афганским покрывалом ручной вязки, и под покрывалом два холмика – старухины ноги, догадался он. Судя по всему, мать Вианки спала. Через несколько секунд Вианка вышла в гостиную, мягко улыбнулась Шепу и прикрыла за собой дверь.

– А теперь... – проговорила она, садясь напротив и, словно примерная ученица, сложив руки на коленях. – Теперь я должна кое-что вам рассказать.

Улыбка ее померкла, смуглое лицо немного побледнело.

– О чем?

– О Нейве Смите.

Шеп напрягся, мгновенно вспомнив, что в свое время Нейв с Вианкой гуляли вместе. Говорят, она так и не простила, что он бросил ее ради Шелби Коул.

Вианка судорожно вздохнула.

– Я... я вам солгала. И тогда, десять лет назад, и совсем недавно. Не хотела, чтобы Нейв попал в беду. Я...

Она нервно облизнула губы, и Шеп мысленно выругался. И пяти минут не прошло, а у него уже стоит, как скала!

– Я видела его в тот вечер, когда убили отца. Он был у нас в лавке.

– Да, ты говорила, что он был – только раньше. Вместе с Джо Хоуком, своим двоюродным братом.

– Нет, позже он пришел еще раз. Один.

Она говорила едва слышно, с усилием шевеля пухлыми алыми губами, и на огромных глазах ее блистали слезы.

– Я... понимаете, я его любила. И боялась, что у него будут неприятности. Я не могла поверить, что он... – Она осеклась, словно от подступающих рыданий, и поднесла ко рту маленькую изящную руку.

– Хорошо. Расскажи просто, что ты видела.