Чтение онлайн

— Значит, он мог при необходимости сделать инъекцию самостоятельно? — спросила Делия.

Эдит от удивления широко распахнула свои карие глаза.

— О нет! Никогда! Он ненавидел даже смотреть на иглу. На факультете было несколько человек, которые с готовностью сделали бы ему укол.

— Он стал предметом шуток?

— Да, и немалых. Том такой напыщенный, а напыщенные люди, на мой взгляд, всегда лучшие объекты для шуток. Однажды он даже стал героем студенческого концерта: там была сценка про Тома и В 12. Я смеялась до колик.

— И что сделал Том?

— Сделал вид, что ничего не произошло.

Делия подхватила коробку.

— Мне придется ее конфисковать, дорогая. Здесь может содержаться яд.

— Меня арестуют? — Вдова громко рассмеялась. — И мне придется провести остаток жизни в тюрьме за убийство Тома?

— Нет, Эдит, вас точно не арестуют, — ответила Делия самым ласковым голосом, на который только была способна. — Вы, как мы называем, только переносчик — метод доставки яда до цели. Ведь вы были уверены, что в шприце витамин бэ — двенадцать. Уверяю вас, все это понимают. Позвольте мне помочь вам с посудой.

— Вы меня успокоили, Делия, — ответила Эдит, склоняясь над раковиной. — Я очень волновалась.

«Но ты меня не успокоила, Эдит, — подумала Делия. — Где — то у тебя припрятана еще одна взрывная новость, и я ее пока не нашла».

— Можно я к вам еще как — нибудь зайду? — спросила она.

— О, с удовольствием поболтаю!

— Вы планируете остаться в Холломене?

— Нет. Мы с девочками обсуждали это вчера вечером и решили переехать в Аризону. Там мы снимем трое апартаментов по соседству. Девочки будут работать секретарями, а я займусь пошивом одежды. Наше наследство мы прибережем для отдыха и путешествий, — сказала вдова, обрисовав картину, которая у многих не вызвала бы восторга, но двадцать четыре года совместного проживания с Томасом Тарлетоном Тинкерманом явно занизили ожидания трех женщин Тинкерман.

— Ваши дочери смогут найти себе мужей, — заметила Делия.

— И свиньи смогут летать! — хихикнула Эдит.

Декан Чарльз Вейнфлит был расстроен тем, каким образом доктор Тинкерман покинул мир, но чрезвычайно рад избавиться от него.

— Самый жуткий зануда, которого только видел факультет, — признался он Кармайну.

— Вы бы терпели Тинкермана, если бы Парсонсы не были его ревностными покровителями? — с улыбкой спросил детектив.

Декан был настоящим ученым эпохи Возрождения, привносящим на факультет единство истории и философии; однако его ответы показывали, что он прекрасно понимает, откуда берется хлеб насущный.

— Без покровительства Парсонсов он бы ушел, — с готовностью ответил Вейнфлит. — А в действительности Том брал у Парсонсов много денег в виде пожертвований для кафедры — да и для своих нужд, смею добавить. Гуманитарные науки и религия теперь не привлекают былого количества студентов. Факультет богословия Чабба, можно сказать, процветал благодаря Парсонсам.

— Есть что — нибудь, что мне следует знать о докторе Тинкермане, касающееся только стен вашего факультета? — осведомился Кармайн.

— Только то, что он так и не оставил кафедру средневекового христианства, когда принял пост главы издательства. Думал, сможет справиться с обеими должностями, хотя взял годичный отпуск на первый год работы в ИЧ. После он думал нормально работать и там и там. Я был не согласен, но братья Парсонсы его поддержали.

— Либо он был дураком, либо — истинным трудоголиком.

— Понемногу каждого. К примеру, он ухитрялся прочесть все книги, содержащиеся в списке нашего издательства, причем не только публикуемые, но и те, которые под вопросом. Включая несколько научных работ, непонятных ему совершенно. Он сказал, что прочел их для… для стиля.

— Дурость, — буркнул Кармайн.

— Может быть, очень может быть, капитан. Том Тинкерман не был критиком разговорного слова в чистом виде, и даже того, что Перси Ли назвал бы сентиментальной прозой. Его страстью был стиль, и Том действительно верил, что у каждого автора он уникален. Доктор Джим Хантер стал одержимостью Тинкермана — он прочел его «Бог спирали», прочел две другие книги и все статьи, которые Хантер когда — либо публиковал. «Бог спирали» оскорбил его идеалы, мораль и принципы, но и там был стиль, как и в других работах Джима. Том напыщенно говорил, что Бога оскорбляет все: от стиля до содержания — удивительно, верно? Я всегда чувствовал, что в основе его зацикленности на Хантере лежит расовое предубеждение, в глубине сердца Тинкерман был расистом. Его видение Бога — это взгляд белого человека, а чернокожего интеллектуала следует растоптать.

— Какое ужасное обвинение, декан.

— Знаю. Если бы он не умер, кто знает, что бы случилось.

— Доктор Тинкерман и доктор Хантер когда — нибудь сталкивались лбами на людях?

— Насколько я знаю, лишь однажды. Прямо перед Рождеством, на одной из профессорских вечеринок Эм — Эм. Том набросился на Джима Хантера так, словно тот лично распял Иисуса Христа. Неловкая ситуация.

— Вы помните суть произошедшего?

— Бог ты мой, нет! Мы все поспешили от них удалиться. Так было правильно.

— Прямо перед Рождеством? Значит, о его назначении на должность главы издательства уже знали?

— Да. Канун Рождества. Эм — Эм излучал дружелюбие и радость — прямо клубника со сливками.

— Эм — Эм слышал их ссору?

— Нет. Бобби Хаймен как раз рассказывал одну из своих замечательных историй.

— Как Джим воспринял нападки?

— С благородством. Слегка сжал губы, но оставался спокоен. Именно Том потерял хладнокровие.

— Думаю, только взвинченные ребята способны терять хладнокровие. Благодарю за все, декан. Вы подали мне одну идею. — Кармайн скривился. — Не уверен, что смогу за ней последовать, но хотя бы попытаюсь.

Необычная идея, но ее все — таки не стоит отбрасывать. Она не имеет ничего общего со стилем или той ссорой. Она лишь промелькнула в мозгу Кармайна во время рассуждений декана Вейнфлита о том, как различные вещи видятся на расстоянии; когда ничего нельзя услышать, но можно сделать самые разные выводы после того, как страсти утихнут.

Гус Феннелл, совершенно изможденный, только что вышел из прозекторской.

— Ох, что теперь? — раздраженно спросил он, но тут же встряхнулся. — Прости, Кармайн. Отстранение Патрика слишком загрузило работой меня и почти лишило его.