Чтение онлайн

Как, например, в тот раз, когда я явилась к ней, избив кассира в гостинице «Харбор Риц» в первый же день моей работы курьером.

При взгляде на меня сердца мужчин, конечно, не замирают, как при взгляде на Анжелу, но по части внешнего вида со мной всегда все в порядке. Лучшее во мне - это, по-моему, волосы. Не такие длинные, как у Анжелы, но такие же густые. Джеки - диспетчер в нашей конторе - говорит, что они напоминают ей прически, которые носили в шестидесятые годы. Я уже говорила, что наши служащие живут в своем исчезнувшем времени? Я никогда не брала на себя труд объяснять им, что шестидесятые были и прошли и возвращается только их стиль.

Как бы то ни было, у моих каштановых волос красивый золотистый оттенок, и они доходят почти до середины спины. И с фигурой у меня все в порядке, хотя я похожа скорее на Вайнону Райдер, чем, скажем, на Ким Бесинджер. Тем не менее парни иногда заглядываются на меня, особенно теперь, когда я больше не выгляжу подмастерьем старьевщицы. Кассир в «Харбор Риц» ничего обо мне не знал. Он видел перед собой девушку-рассыльную, принесшую какие-то документы, и решил меня осчастливить. То ли он долго постился, то ли вообразил, будто бедные женщины, не имеющие между ног такого приспособления, как у него, просто умирают от желания, чтобы он их полапал. Это он и попытался проделать, когда я попросила его расписаться за полученный конверт. Он втолкнул меня в свой кабинет, закрыл дверь, привалился к ней спиной и потянул меня к себе.

Что мне оставалось делать? Я посильней размахнулась и кулаком сломала ему нос.

Он, конечно, поднял бучу, почему, мол, мне верят, а ему нет, и так далее и тому подобное. Но фирма оказала мне действенную поддержку, да и Анжела вцепилась в этого парня так, словно была генералом и, проходя по территории военных действий, обнаружила приклеившийся к подметке использованный презерватив. Я сохранила свое место на работе, и меня не арестовали, чем мне грозил кассир, но ведь история вышла препротивная, разве нет?

Выражение лица Анжелы, казалось, говорило: «Надеюсь, ничего похожего на прошлый раз? Но когда ты появляешься, меня тут же одолевают дурные предчувствия…»

«Нет, больше ничего такого не было», - хотела я ответить ей, но что сказать дальше, придумать не могла. Не могла точно объяснить, что донимает меня теперь. Рассказать ей о Ширли, о тревоге, которая меня гложет, - о чем говорить-то?

Меня так и подмывало привести с собой всю свою семью, ведь я провожу с ними так мало времени, но я удовольствовалась одним Рэкси - за ним легче уследить. А когда не спускаешь глаз с шести собак, да еще и с Томми, думать трудновато.

Правда, сегодня, будь я даже в одиночной палате, обитой войлоком, мне все равно было бы трудно думать.

Я села на кушетку, и Анжела тут же встала из-за стола, обошла его и устроилась на другом ее конце. Рэкси вел себя безукоризненно. Он лизнул руку Анжеле, когда та потянулась погладить его, а потом свернулся калачиком у меня на коленях и сделал вид, будто спит. Я знала, что он притворяется, потому что у него подрагивали уши, а этого не бывает, когда он действительно отключается.

Мы с Анжелой сперва поболтали о том о сем, в ее присутствии всегда расслабляешься, но в конце концов подошли к главному - зачем я явилась?

–  У меня проблема, - проговорила я, думая о Ширли, но понимая, что дело не в ней. Мне хотелось снова оказаться с ней рядом, неважно, живая она или мертвая.

–  Проблема на работе?
– спросила Анжела, когда я смолкла.

–  Не совсем.

Анжела смотрела на меня, слегка озадаченная, но и заинтригованная.

–  В школе у тебя хорошие отметки.

–  Отметки здесь ни при чем, - сказала я, хотя отметки были как раз при том. Школьный аттестат являлся ключевой частью моей проблемы.

–  Тогда в чем же, собственно, дело?
– допытывалась Анжела.

Допытывалась справедливо, тем более что я сама пришла к ней и отнимала у нее время. Я понимала, что хочу сказать, но не знала, как это выразить.

Мою новую жизнь можно сравнить с тем, как если бы я вдруг увидела в витрине платье, оно мне понравилось, захотелось его купить, я накопила денег, купила платье, принесла домой, и тут обнаружилось, что хотя оно моего размера, но сидит плохо, и цвет не тот, и рукава не то слишком длинные, не то слишком короткие, да и юбка чересчур обтягивает.

Только Анжела этого не поймет. Умом, может быть, и поймет, но посочувствовать моей душевной сумятице она не способна. Ведь Анжела из тех, кто считает, что у каждого должна быть в жизни своя цель, главное - только определить ее. Ну а я даже не представляю, с какого конца браться за это определение.

–  Да, в сущности, все ерунда, - ответила я после затянувшегося молчания.

И я встала, перепугав Рэкси, который спрыгнул на пол, смерив меня своим любимым обиженным взглядом, он вполне мог бы взять на него патент.

–  Мне пора, - заявила я.

–  Мэйзи, - начала Анжела, вставая с софы, но я уже устремилась к дверям.

Я сделала вид, что не слышу ее, не вижу, как она выскочила за мной на улицу, не замечаю, как она зовет меня. Я удалялась быстрыми шагами, можно сказать - бежала.

Я понимала, что поступаю не лучшим образом. Анжела - единственный знакомый мне человек, с которым я могла бы поговорить о своих затруднениях, но я не смогла этого сделать, не смогла даже начать. Единственное, на что я была способна, это разреветься, но тогда уж Анжела совсем опешила бы, ведь я никогда не плачу.

Во всяком случае, на глазах у других.

–  Нет, правда, что ты здесь делаешь?
– спрашиваю я.

Мы с Ширли сидим на скамейке на станции метро «Уильямсон и Стэнтон», а маленький Рэкси спит на носках моих прохудившихся ботинок. Мы сидим в дальнем конце платформы. Сейчас около десяти вечера, и вокруг нас нет никого. Я вижу только парочку яппи, наверно, они возвращаются с рано закончившегося шоу. Да черного парня в костюме-тройке, он перебирает в портфеле какие-то бумаги. Да двух подростков. Сгорбившись, они стоят у стены и наблюдают за своей подружкой, которая выделывает всякие трюки на скейтборде, отчего частенько оказывается в опасной близости к самому краю платформы. Я смотрю на нее с замиранием сердца. А ее приятелям явно наплевать.