Боб
Шрифт:
Как оказалось, все это время Костя совершенно не слушал ее жаркий монолог. Вместо этого он с тупым оцепенением смотрел куда-то через ее плечо.
- Ты просто инфузория подзаборная! – негодуя, взорвалась Марго.
А она-то размечталась, что из-за нее кто-то уже рвет зубами вены (или хотя бы ключом пилит) и взывает к недрам Ада, пытаясь вымолить себе билетик на переполненный экспресс в Преисподнюю! Потому, что какая жизнь без любимой? Какая жизнь без Марго!?
- Слушай, ты веришь, что из человека, как из ржавой трубы, может хлестать пар? – вдруг совершенно бесцеремонно перебил фантазии своей бывшей Хвостов, продолжая пялиться ей за спину. – Вот отсюда - и он ткнул себя пальцем в район печени.
«Как? Он что, видит мой дух?».
«Не волнуйся. Вероятнее всего, это временная издержки налаживания ментального контакта с человеком-контейнером».
- Ты совсем с черепицей поссорился что ли? – вскочив, негодуя закричала Марго. – Ты понимаешь, что…
«Теперь бери его руку! Только покрепче. Ну, же!».
«Окей, как скажете капитан Стальная глотка».
- Нет! Уйди, зараза! – вскочил на ноги Хвостов и замахал руками.
Марго тоже увидела приблизившегося к парочке Серафима, сейчас больше похожего на бледного хромоногого зомби, и, отскочив, истошно заорала от страха.
Тестер крепко уцепился за руку Кости и повис на юноше всем своим весом:
- Молодой человек, как пройти в библиотеку?
- А-ай!
Боль прошла через левое плечо, обожгла сердце и пощекотала мозжечок, да так, что у Кости зашевелились волоски на загривке.
- Хвостов! – почему-то басом загудела бывшая пассия, которая с лицом, полным ужаса отпрянула от теряющего сознание Кости еще дальше. – Не звони мне больше! Никогда!
Калейдоскоп разбитых зеркалец, в которых отражалось сегодняшнее утро, показывал чудные картинки и Хвостов любовался ими все время, пока проваливался в яму. Яма была глубокой и узкой. Так что, через какое-то время летящий вниз юноша смог увидеть края пропасти, превратившей картинки калейдоскопа в круглую луноподобную картинку.
Тьма и светлый круг...
Светящийся блин во тьме...
Блин…
Ну, Хвостов, ты опять куда-то вляпался…
Шмяк!
***
«Капитан Луженая Глотка, ты здесь?».
«Чего тебе? И прекрати придумывать мне всякие дурацкие прозвища!».
«У меня осталось сорок четыре шага. Ты понял, к чему я клоню?».
«Я работаю над этим», - тяжело вздохнул призрак.
«И?».
«Часть духа была законсервирована и успешно переправлена в человека. Так? Так. Маяк установлен? Установлен».
«Ты думаешь, той половины хватит для того, чтобы реинкарнировать меня впоследствии?».
«Хм-м-м… Ответ отсутствует, – честно признал призрак из фантазий. – Сам же понимаешь, методика сырая, не обкатанная. Но кому-то же нужно было начинать».
«Хорошее начало. Только меня что-то совсем к концу гонит».
Серафим с абсолютно безразличным видом стоял у витрины крупного супермаркета и, опершись на толстенное стекло магазина, мысленно решал жизненно-важную на тот момент для него задачу – быть или сплыть?
Шедшая навстречу чуть живому агорианцу девчушка-пигалица неожиданно раздвоилась и никак не хотела сходиться в одну картинку. Мир качнулся перед глазами тестера и отправил затуманенный разум к сине-фиолетовым в радужную крапинку кругам.
Он припал на одно колено.
- Дяденька, вам плохо?
– к бледному Серафиму подошла та самая раздваивающаяся девочка.
- Плохо? Да нет, что ты, девочка! Дядя просто пересмотрел мультиков, - постарался отшутиться Серафим, все сильнее приседая на слабеющее колено.
- А хотите я вас со своей мамой познакомлю? Тогда мы сможем вместе с вами мультиков пересмотреться!
– обрадовалась девочка.
– Я тоже поклонница со стажем.
- Обязательно, девочка. Просто дядя деньги дома забыл, а без роз и бутылки шампаса дядя категорически знакомиться стесняется...
- Шампанского, дяденька, - поправила его зеленоглазая пигалица, выглядевшая лет на десять.
- Ну, шампанского, так шампанского. Наливай!
– уже в полном бреду пробурчал тестер и ничком рухнул на тротуар.
Безжизненное секунду назад тело Серафима крупно вздрогнуло, а ноги стали вдруг совершать бессмысленные движения, отчего тащить его стало еще тяжелее.
- Мам, он просыпается! – с надеждой в голосе заверещала Юля. – Ну, поднажмем! Один этаж остался!
- Легко тебе. Нашла какого-то дядю на улице, а маме его на четвертый этаж тащить. И как я только на это согласилась? Не пойму даже!
- Да потому, что ты у меня самая добренькая мамочка на свете! Зато теперь мы втроем будем мультики смотреть!
- А если у дяди есть тетя? А у тети есть вот такая же своя Юляшка? – улыбнулась Мария.
- Ой, а я даже не подумала, – не на шутку расстроилась девочка. – Нет, так нечестно! Это же я его нашла? Я! Значит дядя наш!
- Нельзя так, Юляш. Давай договоримся – мы просто делает дяде компрессы и вызываем «Скорую».
- Компрессы? Ну, давай. Только, чур, три компресса с колбасой и сыром! Мне, тебе и дяде!
- Ну и дубинушка ты, стоеросовая, ха-ха! Компрессы на лоб кладут, а не в рот.
Девочка с выражением ужаса, смешанного с сочувствием уставилась на свою, как ей показалось, временно спятившую мамашу.
- Давай и тебе «Скорую» заодно вызовем. А?
Мария страдальчески одними уголками губ улыбнулась и кивнула на дверь квартиры:
- Сим-сим, открывай!
Юля крепко сжимала безвольную руку дяденьки, которого нашла на улице и по праву, как ей казалось, имела на него все права. Ну, не все. Но совместный просмотр мультиков он ей точно задолжал. Вон они его с мамой сколько волокли: через дорогу, потом вдоль длиннющего дома и на четвертый этаж. По ступенькам.