Боб
Шрифт:
Наконец гудки в трубке прекратились. Ката приложила указательный палец к губам и, сдвинув брови, взглянула на разошедшуюся девочку:
- Т-с-с! Алло, папа? Привет! Это я! У меня… точнее, у нас проблемы…
- Немедленно домой! – лоб Папсика покрылся испариной. – Это приказ! Ты даже не представляешь, к чему может привести твое неповиновение!
- Папа! – глухо и тревожно отозвалась трубка голосом любимой дочери. – Что ты говоришь? Здесь Серафим лежит - не живее трухлявого бревна, а ты «домой»!
Папсик промокнул лоб носовым платком и посмотрел на свой невольно сжавшийся кулак – Шо зашел очень далеко.
- Почему ты молчишь, папа? – вновь позвала трубка голосом Катарины.
- Я выезжаю! Оставайся на месте!
- Ты что задумал? Ты уже сколько на Земле не был? Вечность! А у тебя спина, кобчик!
- У всех кобчик, – на прощание напомнил ученый.
Положив трубку, он направился к картине, висящей на стене кабинета. Сняв порядком запылившуюся раму, за которой оказался вмурованный сейф, Боб смахнул скопившуюся пыль с ручки хранителя его секретов:
- Даже не думал, что так скоро снова открою тебя.
Перевязанная голова Хвостова участкового терапевта почему-то не убеждала.
- Зачем голову замотали?
- Я же вам пытался рассказать – когда со мной выходят на связь, то она начинает гудеть, как дюралюминиевый колокол. Вот так - у-у-у!
- Кто «выходят»?
- Голоса в голове! Кто же еще!
- Ах, ну да! Кто же еще!
- И плечо вы мне совсем не посмотрели, – пожаловался Хвостов, который к моральной потере большой и чистой любви в лице Марго, получил какую-то экзотическую контузию от странного вида библиофила.
– И легкие не прослушивали, – продолжил нытье Костя. – А, может быть, этот тип меня какой-нибудь тяжелой энергией заразил?
- Ага! – поддержала врач. – Взял тяжелую энергию и раз - прямо по темечку!
- Вы меня за вруна держите? А зря! Видели бы вы, как у того парня из бока пар валил! Гейзер прямо! Ну, вижу, что он к нам движется, – мягко перешел с жалоб на воспоминания Хвостов.
– Я Марго намекнуть пытаюсь – давай, мол, на позже семейные разборки отложим, а она глазки закатила, платочек приготовила, – слушает. А тип уже с нами поравнялся. И руку ко мне тянет!
- Тянет? – фальшиво изобразила интерес врач.
- Ну, да! Типа, мальчик, дай монетку. Я ему машу – уйди!, а он не слышит.
- И что? – решила убыстрить повествовательную процедуру врач.
- Ну, ничего! Схватил он меня за локоть, да как врежет все двести двадцать по полной – свежачком, как из розетки! Меня аж на койку откинуло!
- На какую койку? – устало переспросила служительница Эскулапа.
- Которая дома у меня! – вошел в азарт Хвостов. – А как еще объяснить, что после такого удара, как предполагаю, тяжелой энергией, я дома очнулся? Не Марго же меня через полгорода на себе тащила? Хотя может… Она сильная. Нет, вряд ли. Мы с ней рвать в тот день решили.
- Вы были у психиатра? – не дослушав монолог до конца, решила прервать Костю врач.
- Я-то был, а вот психиатр – нет, – захорохорился Хвостов. – Ему ведь ясно сказано было – у меня в голове кто-то разместил переговорное устройство. А он мне что?
– «Валериану пробовали употреблять?».
- Так значит, не пробовали? – уточнила терапевт.
- Разве ж в этом дело? Во-первых, я никому не давал согласия на монтаж этой штуки у меня в голове! Во-вторых, штука все время со мной разговаривает, требует какой-то связи, плачет и просит какую-то агорию! Я ей где в три часа ночи агорию искать должен? В-третьих, я думаю, что говорилка попала ко мне под черепную коробку по ошибке и была предназначена для очень секретного агента!
- В-четвертых, я выписываю вам повторный визит к психиатру, – врач уже что-то быстро и размашисто чиркала на своем листочке.
Написав, она протянула направление Хвостову и приказала:
- В сорок пятый кабинет!
- Прсты…нкуидррпт… ться… зав… отдрова… - попытался тут же прочитать накарябанное врачом Костя. – А сколько берут переводчики с докторского, не подскажете?
5 глава
Академик направился к картине, висящей на стене кабинета. Сняв порядком запылившуюся раму, за которой оказался вмурованный сейф, Боб смахнул скопившуюся пыль с ручки хранителя его секретов:
- Даже не думал, что так скоро снова открою тебя.
Кажется, Джарк был до сумасшествия рад такой желанной свободе. Он с писклявым лаем нарезал круги вокруг Боба и, играя, не давался в руки.
- Прекрати! – сердился на него взопревший от усилий академик. – Или ты будешь снова заперт в сейфе! Сейчас же – в контейнер!
- Ну, ты, монстр, отец! – лишь тявкнул Джарк и, в очередной раз, ускользнув от рук негодующего Папсика, что есть мочи кинулся под стол. – Я столько времени томился в неволе, а ты – в контейнер!
- Зарекался же, не выпускать его! – в сердцах топнул ногой старик. – Ну, подожди – если я тебя поймаю, то!..
- То что? – лихо затормозил перед преградившим дорогу хозяином и мгновенно дал задний ход песик.
Финт удался и он, довольный своей удалью, отбежал за ножку кресла, где остановился, виляя пыльным хвостом, как бы приглашая Боба еще раз померяться силами.
- Ты вызываешь меня на бой? – начал выходить из себя академик.
- Выбирай дистанцию для дуэли, папаня! – тявкнул Джарк. – Может быть, марафон? Я могу дать фору – буду бежать на передних лапах. Ха-ха-ха!
- Сынок! – тяжело и грозно выдохнул Боб. – Во-первых, мы как-то договаривались, что я не папаня. Во-вторых, если ты сейчас же не прыгнешь в контейнер, то я обещаю, что повешу тебя на тесемке от твоей медали за первое место по марафонскому убеганию!
- Сразу, повесит! – оскорбился песик. – Сам меня придумал, а теперь издевается!
- На место! – грозно скомандовал Боб и указал на контейнер. – У меня совершенно нет возможности и времени, чтобы устраивать с тобой дружеские пробежки. И если я выудил тебя на свет, то тому есть очень веские причины. Очень веские!