Боец 4: лихие 90-е
Шрифт:
Фрейд с ней с философией. Прифрантившись, чуть прыснув на себя дорогим дезодорантом, я шагал на свидание. Пешком — поскольку «Хрусталь» был совсем рядом, полтора квартала.
Пришел в 18.58, немного погордился такой точностью, прошелся вдоль магазинных витрин, делать то особо нечего, в смартфоне не позалипаешь. И в мессенджере не свяжешься. А время текло, Алины не было. Я решил, что женщины, конечно, любят заставлять себя ждать, но и решил для себя топтаться здесь не свыше четверти часа, чтобы без ущерба для мужского самолюбия… Взглянул на пейджер — 19.06. Поднял взгляд — и увидел Алину.
В темно-синем цвета индиго платье чуть ниже колен, в белых босоножках на каблуках она шла, улыбаясь, как мне показалось, несколько смущенно. Я тоже улыбнулся, уж не знаю, как вышло.
Она прошла как каравелла по зеленым волнам… вспомнилась песенка.
— Привет!
— Привет, — ответил я, запоздало сообразив, что какие-то цветы надо было купить. — Куда пойдем?
Она грациозно пожала плечами:
— Не знаю… Вот напротив кафе есть неплохое.
— Идем туда.
…дальний угловой столик оказался свободен, там мы уютно расположились, заказали всякую чепуху вроде кофе, мороженого, апельсинового сока.
— Будем устойчиво на ты? — улыбнулся я. — Не дожидаясь брудершафта.
— Думаете, и до брудершафта дойдет?..
— Думаешь, — поправил я. — Думаю, да. Ты ведь не возражаешь?
Она целомудренно опустила взгляд, наманикюренным ноготком водя по ободку кофейной чашки. Ресницы у нее были длинные, густые, безо всякого наращивания.
— Нет, — сказала она тихо, но решительно. — Не возражаю. И… брудершафт это всего лишь полпути…
— А надо пройти весь, — закончил я, улыбаясь. — До самых царских врат.
Про царские врата у меня вырвалось само собою. Вряд ли бы я смог объяснить, что имею в виду, где-то походу слышал — зацепило, и вот сейчас вывалил.
Алина все так же водила пальцем по чашке. На губах заиграла сложная улыбка. Видимо, у нее были свои представления о царских вратах.
Неожиданно она заговорила.
— Ты знаешь… когда в первый раз я тебя увидела, во мне что-то дрогнуло. Есть в тебе нечто, что женщины с первого взгляда ловят…
Ага, значит, во мне есть обратная мужская магия…
— У волшебника Сулеймана все по честному без обмана, — заверил я.
— Ну… я поначалу подумала, что неотесанный какой-то, необструганный, прямо Буратино… ты уж извини, если что не так говорю…
— Нет, ничего. Про Сулеймана — так к слову, — я подмигнул ей. — Кстати, Буратино — тоже волшебство. не?
—…ну, я так подумала, правда: жаль, но… А потом увидела, что ты ведь прямо рыцарь или кавалергард из прошлого…
— Слушай, я сейчас растаю как мороженое… — с деланным смущением пробормотал я, возя ложечкой в действительно подтаявшем пломбире.
— Не надо, — шутливо возразила она. — Да. Грубоватый, но благородный, с юмором, даже где-то изысканным… А главное, конечно, в тебе есть вот это мужское начало, тот магнит, что действует на женщин.
Тут румянец растекся по ее щекам, и Алина даже провела по левой щеке ладонью, как будто инстинктивно хотела смахнуть розовую краску, после чего надолго взялась за кофе с мороженым, как бы стыдясь того, что сказала чересчур много.
Я тоже ощутил себя витязем на распутье. С одной стороны, как всякому нормальному мужику, мне ужасно хотелось отведать такую соблазнительную девушку, как Алина. С другой стороны, как рыцарю или кавалергарду, которым я неожиданно оказался в ее глазах… смущало немного, что у меня на нее серьезных планов нет, а вот у нее на меня — вроде как планы серьезные.
— Алина, — глуховато сказал я, но глаза не опустил.
— Да?.. — услышал я.
— Я… Ты очень привлекательная девушка, и я не хочу врать… да что там! Ты прекрасно знаешь, как можешь кружить головы. И я не отличаюсь от других. И у меня тоже голова идет кругом. Это нормально, я считаю. Но должен сказать…
Я сделал паузу, чтобы подобрать слова — говорил я коряво, потому что не знал, как лучше выразиться, но все-таки проскрипел примерно так: есть женщина, которую я люблю или думаю, что люблю. Она далеко, я не знаю, что с ней, но если узнаю, если она сама найдет меня… конечно, я вернусь к ней, и пусть весь мир хоть провалится в бездну. Ну и все в таком духе.
Начиная говорить, я еще не знал, что в итоге скажу так. Но вот сказал, само собой так вырвалось. Честное слово, не знал, что так будет! И я прекрасно понимал, насколько непросто женщине слышать это, и что последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Ведь я совсем не знаю эту Алину, не знаю, как она отреагирует. Вспыхнет, ожесточится, расплачется?.. Все может быть, и первое, и второе и третье, и еще многое иное. Я даже как-то мысленно напрягся, ожидая всего.
Произошло как раз из многого иного. Не первое, не второе, не третье. Алина подняла глаза.
— Ты знаешь… я давно убедилась, что мужчины, даже самые умные, где-то…
— Дураки?
— Я этого не говорила, — в голосе послышался юмор. — Скажу так: им не понять до конца женщин. Что-то уловить в женской душе, даже иногда что-то тонкое — это да. Но понять все…
— Так и женщинам так же мужчин не понять…
В глазах Алины играли насмешливые искорки.
— Согласна. Поэтому и предлагаю не морочить головы друг другу. Ты нормальный здоровый мужчина. Я такая же полноценная молодая женщина. Таким людям всегда хочется секса. Это нормально. А если не хочется, то это ненормально. Или я не права?
— На сто процентов. Права, то есть.
— И нам что-то мешает?..
— Думаю, нет.
— Так чего мы ждем?
— Мороженое, — я улыбнулся. — Кофе и сок. Или черт с ним со всем?..
— Я думаю, что черт.
…Мы шли ко мне не торопясь, как бы растягивая предчувствие, нарочно томя и поддразнивая себя, намеренно говоря о пустяках… И подымаясь в полутемном скрипучем, громыхающем лифте, улавливая чувственно-тревожный запах неизвестных мне духов, я с трудом сдерживал желание обнять ее, впиться губами в губы, ощутить живое тепло ее тела…