Боец 4: лихие 90-е
Шрифт:
Я несколько перевел дух. Первый организационный этап пройден, и похоже, самый сложный. Дальше должно пойти повеселее.
— Ну как насчет псевдонимов? — бодро спросил я. — Кто что придумал? Излагайте!
Чернявый молодой парень вскинул руку:
— А можно я буду Сильвестр?
— Да хоть Бармалей! — весело откликнулся я. — Это в честь Сталлоне, что ли?
— Ну… — смущенно замялся брюнет, — где-то да.
— Где-то да! — подхватил я, — прекрасный оборот речи. Решено! Отныне на время турнира ты Сильвестр. Звучит неплохо. Кто еще кем будет?..
— Насчет Бармалея… — прозвучал хрипловатый голос.
— Да? — я повернулся на звук.
Крепкий, жилистый, длиннорукий парень лет под тридцать смотрел исподлобья. Я думал, что он заговорит дальше, но он молчал.
— Ну? — решил я помочь ему. — Что — насчет Бармалея?
Он кривовато усмехнулся:
— Нормальная тема. Возьму.
Я постарался как можно артистичнее отреагировать на это:
— Отлично! Бармалей, значит? Пусть будет так!
Парни оживились, возникли улыбки, смешки. Фантазия заработала. На свет явились: Коля-морпех, Кентавр, Ледокол, Хабар, Гринго, Викинг… ну и так далее. Постепенно всем придумались некие эффектные звучные псевдонимы. Были, разумеется, попытки самоназваться Тайсонами и Форманами, но это направление я отклонил — нужно что-то свое, оригинальное, хотя вон не так давно один паренек из 21 века вполне успешно использовал образ Макгрегора в кулачке.
— Отлично! — с подъемом сказал я. А мне и правда эта процедура понравилась, был в ней некий драйв, творческое начало. — Теперь, парни, слушаем меня внимательно. Очень важно.
Как можно обходительнее я заговорил о том, что боец ММА не только спортсмен, но еще и артист…
Нет, так не годится! Артиста слава Богу, я успел отменить на лету, и на язык не попало.
—…особо важная персона, медийная личность! Понимаете, что это такое? Иначе говоря, знаменитость! А это накладывает особый отпечаток на поведение. Нравится нам это, не нравится… Если не нравится, никто не заставляет. Но тогда прощай бои, состязания, стало быть, прощай и деньги. А мы же с вами не дети, чтобы бесплатно драться, правильно?.. А если так, то надо соблюдать условия. Правила поведения известной личности…
Я намеренно избегал в речи слов «артист», «публичность», полагая, что это вызовет у слушателей нездоровые ассоциации. Вряд ли моя аудитория отличается эрудицией, и термин «публичный» мог быть воспринят ею как принадлежность к низкопробным занятиям, а артисты в глазах многих спортсменов — безусловные «голубки» с вытекающими последствиями.
Ребята слушали меня внимательно, некоторые — с заметным напряжением на лицах.
— Значит, правила! — вещал я. — А вернее, традиции. Одно из них… — здесь я значительно придержал голос, — пресс-конференция!
Тут лица оживились. Это интересно!
Мне и самому стало интересно. Как завтра все это сложится? Я начал репетировать с парами:
— Значит так, братья! Смотри: встаем вот так друг напротив друга. В позах, в лицах уверенность в себе и агрессия…
Я рассказал про борьбу взглядов, про угрожающие позы, про вопросы-ответы…
—…ответы должны быть самоуверенные, даже наглые. Но не оскорбляющие честь и достоинство. Ясно? Никаких упоминаний про акты насилия, никаких намеков на сексуальные контакты! За это сразу отстранение от турнира. А что-то вроде «Я из него бифштекс сделаю!» — это нормально. Ну, можно как-то пооригинальнее, подумаете сами. Типа: отправлю в космос без возврата… ну, так как-то. Это правила игры!
Видно было, что реакция на мои слова разная. Некоторые ухмылялись, должно быть, предвкушая завтрашнюю веселуху. Кто-то помрачнел — кривляние, мол, клоунские выходки… Но в отказ не ушел никто.
Я сказал и о том, что можно делать друг другу «оскорбительные подарки», только ни в коем случае не относящиеся к сексуальной жизни, вроде презервативов. Клизму тоже лучше не надо, иначе пацаны друг друга до турнира перебьют. А вот какую-нибудь смешную дурацкую игрушку — гнома в колпаке, с намеком на то, что это ты, это годится. Можно кошачий корм, такой в пакетиках, какие сейчас стали продаваться… ну, одним словом надо устроить шоу на радость репортерам.
В общем, характер будущей пресс-конференции обозначился. Дело было за телевидением, за журналистами, шеф сказал, что это он обеспечит.
— Значит так, ребята, — громогласно объявил он, — завтра в цирке, в четырнадцать ноль-ноль! Не опаздывать. Кто опоздает — снимается с турнира. Вопросы?..
Вопросов не было.
…Вечером я с некоторой тревогой ожидал, что позвонит Алина, придется объясняться, но она почему-то не позвонила, а наутро я исправно мотанулся на тренировку, отработал по полной, сказал Марату, Гене, Юре:
— Так, мужики, вас до цирка подбросить? Дорогу заодно подскажете, я еще толком не знаю…
К двум часам подъехали к цирку, где у парадного входа царило сильное оживление. Ребята радостно удивились:
— Ого, народу-то!.. — пробормотал Марат. — Глянь, телевидение!
— Спокойнее, спокойнее, — остудил я. — Ведем себя солидно.
На самом деле интерес к турниру, к конференции выплеснулся огромный. Примчались любознательные журналисты из окрестных регионов: Перми, Челябинска, Екатеринбурга. Явились и двое лощеных москвичей, поглядывавших высокомерно… Телевизионщики возились со своими штативами, камерами, микрофонами — словом, шла оживленно-сдержанная, упругая суета, предваряющая вспышку интересных событий, и всех присутствующих как бы слегка покалывало незримыми токами предчувствия. Шеф, в строгом темно-сером костюме выглядел, как всегда, крайне представительно. Метался озабоченный Руслан, пробегая мимо меня, подмигнул: работаем!.. Я тоже ощутил легкую нервную лихорадку.
Все это происходило в тесноватом цирковом фойе. Я глянул на часы — 14:01. И тут зазвучал отлично поставленный мужской голос:
— Участников состязаний, представителей прессы и гостей просим пройти в зрительный зал!..
Народ потянулся в зал, участников соревнований посадили в определенном секторе на два первых ряда, пресса, телевизионщики расположились в другом секторе, вип-персоны скромно расположились поодаль, включая шефа.
На манеж, приятно улыбаясь, вышел рослый, представительный, седовласый мужчина в элегантном черном костюме, белоснежной манишке, галстуке-бабочке.
— Дамы и господа!..
Голос легко прокатился по пространству. Уже потом я узнал, что цирковые помещения делают с расчетом на хитрую акустику, так, чтобы слово, даже негромко сказанное, отзывалось по всему зрительному залу, вплоть до самых верхних рядов. А седовласый — артист местной филармонии, обладатель профессионально поставленного голоса, его специально подписали на это мероприятие, и он отлично справился с задачей, создавая атмосферу драйва, народ заметно начал ерзать в креслах от нетерпения…