Чтение онлайн

— О, у нас найдется средство охладить старину Свейна.

— Паршивое дело, но тебе надо надеяться на лучшее. Конечно, этот тип абсолютно безнадежен, скоро каждому станет ясно, что приказ надо пересмотреть. Правда, я слышал, он довольно смел. Он возглавлял сумасшедший отряд, прикрывавший ключевые позиции в сражении на Кадбернских мелях. Говорят, в тот день он был храбрее льва.

— О, в его храбрости я не сомневаюсь. Релкин вспомнил первое появление Уилиджера в Чаще. Прибыть в таком виде да еще со своими приятельницами-леди и осмелиться инспектировать Сто девятый драконий — для этого требовалась своего рода смелость.

— Нас, собственно, волнует не его храбрость, сэр, а его руководство. Он ведь никогда в жизни не ухаживал за драконами.

— Клянусь дыханием, — пробормотал Кесептон, помрачнев.

Они расстались у Сторожевой башни. Холлейн пошел в роскошные апартаменты семейства Тарчо, где жил с Лагдален и ребенком, а Релкин отправился восвояси — через Драконьи ворота вниз по ступеням в Драконий дом.

После возвращения дракониру пришлось побегать. Он припозднился, ужин давно был роздан. Повара прибрались и разошлись до утра, погасив пламя в очагах.

Вернувшись в стойло, он застал Базила, доедающего котел стирабута.

— А, проклятый мальчишка наконец вернулся. Каша плоха, не хватает акха.

— Прости, я встретил капитана Кесептона на улице, и мы заболтались.

— Ба, ты никогда не умел врать. Дракон чует запах пива в твоем дыхании.

Да, нос виверна не обманешь. Релкин занялся снаряжением. Некоторые из ремней джобогина растянулись в последнем походе, ими следовало заняться. Джобогин представлял собой основу драконьего защитного снаряжения. Это было что-то вроде куртки без рукавов из кожаных полос, снабженных ремнями, пряжками и петлями, к которым крепились остальные части снаряжения боевого дракона, включая металлические доспехи, перевязь, плащ и вещевой мешок.

Дракона, похоже, что-то беспокоило. Он отставил в сторону пустой котел, облизал ложку, допил остатки эля из ведра, но, вместо того чтобы, как всегда, надолго завалиться спать, сгорбился в углу, лениво почесывая бока и толстый загривок.

— В чем дело? — спросил Релкин. Базил изумленно вытаращил глаза. Как эти драконопасы различают, когда дракону что-то нужно? Непостижимо!

— Тебе не удастся ничего скрыть, я ведь знаю, что-то есть, иначе ты бы давно уже завалился спать и похрапывал.

— Клянусь огненным дыханием… — начал кожистоспинник, — в общем, мне нужна рыба определенного сорта, большая. Мне нужно ее зажарить.

— Какая именно рыба?.

— Та, что вы называете жестокой рыбой. Знаешь такую?

— Естественно, у нее довольно мрачная репутация. Это акула, плавающая за кораблями возле побережья.

— Говорят, они едят все, но и сами — тоже хорошая еда, если их правильно зажарить.

— Она может оказаться дорогой.

— Мы накопили кучу серебра. Для меня это очень важно.

— Я знаю.

Релкин все понимал. Между Базилом и Пурпурно-Зеленым существовало постоянное соперничество. И как только они вернулись в Марнери, Пурпурно-Зеленый начал раздражать Базила вечным брюзжанием о «невкусной» рыбе. Не нравились ему и другие продукты моря. Между тем драконы получали рыбу два раза в неделю и столько же раз моллюсков в виде супа и рагу.

— Ладно, я схожу завтра на Рыбный рынок. Посмотрим, что смогу отыскать.

— Было бы неплохо.

И дракон водрузил свои две с четвертью тонны на кучу свежей соломы, занимавшей две трети стойла.

Тут заглянул Мануэль. Базил как раз начал храпеть, его живот мерно вздымался и опускался.

— Драконы улеглись, — сказал Мануэль.

— Спасибо, что зашел. Я только что, представляешь, говорил с капитаном Кесептоном.

На лице Мануэля выразилось удивление.

— Нет, правда. Удивление не исчезало.

— Ну ладно, сначала я побывал в «Синем Медведе».

— Ага, вот это понятно. Ну, пока никаких признаков присутствия командира Уилиджера не наблюдается.

— Благодарение богам.

— Опять ты со своими богами. Благодарение Матери, и ничего другого не надо.

— Если б не Сприанский кряж, я б тебе, может, и поверил. Но в тот день старый Каймо бросил кости за нас.

— Когда ты был там, ты говорил по-другому.

— Ну а на расстоянии виднее.

Если честно, Релкин не очень верил в то, что говорил.

— Она накажет тебя, Релкин, и раньше, чем ты думаешь.

— Кажется, она это уже сделала.

— Надеюсь, кто-нибудь вмешается, чтобы предотвратить беду, прежде чем этот тип приступит к обязанностям.

— Я же говорил тебе, что ответил Тоуп: «Ничего не поделаешь». Так что признай правду — мы связались с ним надолго. Капитан Кесептон говорит, что, если он покажет себя непригодным, его сместят.

— Я больше боюсь, что он покажет себя слегка пригодным, и тогда нам от него не избавиться, пока не случится несчастье.

— Кто знает. Может, он еще окажется лучше, чем мы думаем. Капитан сказал, что он проявил смелость в сражении на Кадбернских мелях во время нашествия.

Этим слабым утешением им и пришлось удовлетвориться. Мануэль отправился к себе, чтобы закончить мелкие работы, пока его дракон, Пурпурно-Зеленый с Кривой Горы, единственный дикий дракон во всех легионах Аргоната, громогласно храпел.

Релкин вернулся к ремешкам джобогина и размышлениям о новом командире эскадрона. При Дигале Tap-ренте, их прежнем начальнике, жизнь была тяжелой, но теперь могла стать в десять раз хуже.

Закончив с ремнями, мальчишка выскользнул наружу и в последний раз обошел Драконий дом, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Все спали. Он прикрутил большую лампу в центре зала и тоже отправился спать.

Проснулись они, чтобы встретиться с серыми, мрачными небесами, холодным северным ветром и отдаленной угрозой снега.