Чтение онлайн

Сама идея бронирования лошади пришла в Европу с Востока — из мусульманских стран или от татаро-монголов — через посредство Руси. Но формы, в которые вылился западноевропейский конский доспех, были местными.

Надо сказать, что снаряжение коня и методы управления им менялись и совершенствовались так же, как и остальные средства ведения боя. Таранный удар копьем и связанная с ним опасность быть выбитым из седла потребовали предельно крепкой посадки, что привело в XII веке к созданию седла-кресла с высоченной, очень жесткой задней лукой, охватывающей стан всадника, на которую он откидывался, уперев ступни вытянутых ног в стремена. Высокая передняя лука защищала живот рыцаря.

Строгость в управлении конем обусловила существование специального мундштука и острых конусовидных шпор. С конца XII — начала XIII века мундштук усложнялся и становился все строже, и за счет этого уменьшается необходимость в большой строгости шпор, но возрастает требование более тонкого управления конем. Тогда по всей Европе начинают распространяться более «мягкие» шпоры со звездчатым колесиком. Появление «готического» доспеха привело к расцвету искусства оформления оружия. Раньше отдельные металлические детали украшали узкие, инкрустированные золотом каймы, теперь большое поле давало простор творческой мысли мастера. Но «готические» доспехи XV века красуются только полировкой и изяществом форм. Фантазия мастеров отыгрывалась на шлемах и конских доспехах. Забрала шлемов превращались в звериные морды или страшные маски с крючковатыми носами и стальными усами, конские оголовья ковались в виде голов химер и других чудовищ. С середины XVI века формы стали скромней, но отделка — богаче. Доспехи полностью покрылись узорами инкрустированными, травленными, гравированными, чеканными, золочеными, воронеными. На огромных пластах конских панцирей и круглых щитах — «рондашах» изображались сложнейшие многофигурные композиции на исторические и литературные сюжеты. Лучшие мастера доспеха — «платтнера» работали в Милане — семейства Иссалья, Пиччинино, в Инсбруке — Христиан Трейц, Йорг Зорг, в Аугсбурге — Коломан Хельмшмид, в Нюрнберге — Антон Пеффенхаузер. Немецкие мастера славились чистотой и законченностью работы, полировкой и изящным силуэтом, итальянцы — неистощимым богатством мотивов оформления и виртуозных технических приемов.

Доспехи и мечи — свидетели, и отнюдь не молчаливые, целой эпохи в развитии военного дела, кузнечного ремесла декоративного искусства, свидетели славы и позора — сейчас тихо стоят в музеях и холлах, а кости их хозяев тлеют на полях сражений, под величественными надгробьями. И пусть мы знаем не только о высоте рыцарского духа, но и о низости воинов-феодалов, они по-прежнему видятся нам такими, какими описал их автор «Песни о Роланде»:

…Стальные шпоры на ногах надеты,

Кольчуги белые легки, но крепки,

Забрала спущены у ясных шлемов,

На поясах мечи в златой отделке,

Щиты подвешены у них на шеях,

И копья острые у них в руке.

(«Вокруг света», 1975, № 8)

«Корабль пустыни»

Так уж повелось: стоит произнести слово «верблюд», как почти сразу же добавляют — «корабль пустыни». Некоторые дореволюционные ученые в нашей стране, так же как и некоторые современные ученые на Западе, говоря о верблюдах, усиленно подчеркивают их ограниченные умственные способности, отсутствие привязанности к человеку, а отсюда и сугубо утилитарное, лишенное каких-либо эмоций отношение людей к этим животным. И все-таки трудно согласиться с теми, кто утверждает, что человек не испытывал никаких теплых чувств к верблюду. Без верблюдов люди не смогли бы освоить огромные труднодоступные пространства. Они служили делу объединения народов, установлению контактов между ними. Без верблюдов немыслима была бы и торговля между странами: груженые караваны верблюдов проходили тысячи километров, доставляя товары купцов.

Верблюды были и «военными» животными. Геродот писал, что верблюды не раз решали исход сражений. Например, благодаря верблюдам персидский царь Кир II в 549 году до нашей эры выиграл сражение с лидийским царем Крезом Троном: испугавшись верблюдов, лошади лидийских кавалеристов сбросили всадников и умчались с поля боя.

Трудно сказать, знал ли об этом случае Петр I, выставивший под Псковом против шведской конницы «верблюжью рать», но результат был такой же, как много веков назад: и кони, и люди так перепугались верблюдов, что бросились наутек.

Можно привести немало примеров участия верблюдов в войнах и в очень далекие, и в сравнительно недавние времена.

Например, в 1856 году три десятка верблюдов были вывезены из Турции в США для «военных целей». Вместе с другими четырьмя десятками верблюдов, привезенных через год, они принимали активное участие в войне Севера и Юга, успешно заменяя лошадей.

Глава 3

Дельфины

Профессор зоологического института в Базеле А. Портман сопоставил отдельных представителей живого мира. Он составил шкалу, исходя из результатов исследования различных участков мозга, заведующих теми или иными функциями организма. Конечно, такая шкала весьма условна, она многое не учитывает и не является в полном смысле показателем интеллекта животных. Тем не менее данные заслуживают внимания. Высший балл, естественно, оказался у человека — 215. А следующий получил дельфин — 190 пунктов. Он совсем немного отстал от человека.

Дельфин Таффи на «стажировке» в военном ведомстве

Известный ученый биолог Форрест Глен Вуд, владеющий обширными знания в области морской биологии, около 12 лет работал во Флоридском океанариуме в качестве его куратора и ответственного за комплектование и содержание животных. С 1963 года Вуд работает в Военно-морском подводном исследовательском центре ВМС США. В течение многих лет Вуд был не только свидетелем, но и организатором большинства исследований, связанных с изучением поведения дельфинов и практического применения тренированных животных. В своей книге «Морские млекопитающие и человек» он пишет:

Если не выдавать желаемое за действительное и отказаться от антропоморфических представлений и явных натяжек, ореол, созданный вокруг дельфинов, несколько потускнеет. Но дельфин все равно остается интереснейшим и привлекательным животным, обладающим поистине замечательными способностями.

Исследования, проведенные по заданию военно-морского ведомства, развеяли многие надежды, оказавшиеся ложными. Но — и это гораздо важнее — они позволили выявить, чему нам следует поучиться у дельфинов, и наметить пути, как сделать их помощниками людей, стремящихся проникнуть под воду.

В июле 1965 года мы получили предложение принять участие в осуществлении проекта «Силаб-2».

Подводный дом «Силаб-2» собирались установить на морском дне на глубине 60 м возле Ла-Хойи, у берегов Калифорнии. Эксперимент намечено было провести в августе 1965 года. В подводном доме должны были жить три смены акванавтов (каждая по две недели), возглавляемые бывшим астронавтом командиром Скоттом Карпентером, получившим редкостную должность «начальника дна». Карпентер собирался жить в подводном доме вместе с двумя первыми сменами, т. е. целый месяц. За общую подготовку и проведение эксперимента отвечало Управление исследований военно-морского флота. Кто-то из Управления побывал у нас в Пойнт-Мугу и, побеседовав с нами, предложил нам принять участие в эксперименте. Мы приняли приглашение.

Первое задание дельфина — участие в инсценировке спасения «заблудившегося» акванавта. В принципе, заблудиться под водой очень легко, стоит только потерять из виду подводный дом. В прибрежных водах Калифорнии на глубине 60 м в условиях слабой освещенности и донной мути дальность видимости может уменьшиться до 1,5–2 м, так что вышедшие из дома акванавты в любое время могут потерять ориентировку. А потеря ориентировки означает верную смерть, как только кончится запас дыхательной смеси в баллонах акваланга. Даже попытавшись всплыть на поверхность, акванавт все равно не смог бы спастись: слишком долго он находился под давлением 7 атмосфер.