Чтение онлайн

— Вот уж не думал, где могу найти сторонника, — с горечью сказал Исаев. — Хотя…

— А может, Бог-Император сам в тисках необходимости? — вдруг первый раз за все время отозвался Илья. И в яме вновь воцарилось молчание…

Утро было прохладным, и израненные тела пленников зябли. Однако чувствовал себя Сергей неплохо. Накануне, перед тем как сбросить в эту яму, раны их смазали сильно пахнущей травами мазью и сверху, для совершенной законченности, густо присыпали горячим пеплом.

Туман, проплывая, опустился и к ним. Капельки росы оседали на грязные тела. Хотя наверху и слышался приглушенный гул огромной массы живых существ, их не тревожили. И было непонятно, хорошо ли это или плохо.

Между тем стало теплее. Солнце, букашки, мелкие жители трав и птицы со всей убедительностью свидетельствовали, что день начался.

Потом наверху началось шевеленье. Им была торопливо опущена корзина с жареным мясом, пучками дикого лука и хлеба. Мучители не поскупились, и люди хорошо поели. Кроме Кочетова, впавшего в беспамятство из-за боли в отрубленной руке.

Кто-то высказал предположение, что причиной того, что о них забыли, может быть Арсун, возможно, его очередь… Но тему развивать не стали. Когда за ними пришли, тревога уступила место непонятному облегчению.

Им опустили веревку с петлей, кто-нибудь просовывал внутрь ногу и держался руками, пока кентавры споро выдергивали ее вверх. Кочетову помогали, как могли, да и кентавры, насколько это можно, проявляли терпимость.

Они шли обратным путем на площадь, и это было неприятно.

Вдруг устрашающий вой, подобно стону безумного гиганта, долетел до них. Кто-то из конвоиров нервно передернулся. Но не более.

Что это было?..

В свое время они узнали… И даже скорее, чем думали.

Над площадью пыток в небе, едва шевеля крылами, парил беркут. Вожди молча разглядывали пленников., поставленных в центр, метрах в пяти. Вперед вышел давешний шаман все в том же шлеме. Он оглянулся на ту небольшую группу сильно потрепанных жизнью, но богато украшенных кентавров, перед которыми стояли люди.

Один из вождей кивнул, шаман махнул рукой, и пространство за ними гулко выдохнуло.

Привели Арсуна, обычно желтые глаза его горели красным пламенем, но он внешне казался спокойным, только устал, а может быть нервничал. Однако пытался держать себя в руках.

Шаман еще раз оглянулся на вождей и достал свой бубен. В наступившей тишине гулко разнеслись удары, и тут же где-то запела флейта. Пронзительный звук странно сплетался с низким ритмом, создавая тревожные ощущения и ожидания чего-то…

Молодой кентавр выехал к ним с шестом, на котором было что-то круглое, словно арбуз, раскрашенный золотой и синей краской: цвета взаимно переплетались, мягко перетекая один в другой. Вдруг бубен и флейта смолкли. Шаман обращался к Арсуну:

— А теперь, обр по имени Арсун, повтори тот вопрос, с которым ты обращался к человеку-паломнику.

— Я спросил его, кто ходит утром на четырех ногах, днем — на двух, а вечером — на трех.

— И что он ответил? Говори так, чтобы все слышали.

— Он сказал, что это Бог-Отец.

— Почему он так сказал?

— Он утверждал, что Бог-Отец стареет вместе с миром, который он создал, и что ему тоже нужны подпорки, дабы существовать.

— Покажи нам этого человека-пилигрима? Покажи нам его, осмелившегося сказать такое!

Арсун повернулся, посмотрел на Сергея и протянул руку:

— Вот он.

Волков после этого ожидал самого худшего. Впрочем, что может быть хуже нынешнего положения? Тут он посмотрел в сторону реки и толкнул стоявшего рядом Михайлова.

— Посмотри! Там, на том берегу реки, — прошептал он.

— Кто тебе, человек, подсказал ответ, ранее никому из вас, паломников, не известный? — громко, чтобы слышали собратья, говорил шаман.

— Кажется, наши… — шептал Михайлов, и за ним стали всматриваться в сторону реки Исаев, Малинин и Илья. Лишь Кочетов внезапно сел на землю, но никто не обратил внимания на его слабость.

— Никто не подсказывал, шаман, или как ты там прозываешься. Ответ очевиден, хотя и случаен. Если бы спрашивал ты, я мог бы так не ответить: Создатель ведь и вам Бог-Отец, для вас он мог бы выступить в вашем обличье.

— Поясни нам, человек-пилигрим, что значит в «нашем обличье»?

— Это значит, что образ Бога всегда выбирают из тех форм, среди которых живут разумные. Обличье Бога меняется с ростом силы цивилизации и культуры. Если вы считаете себя сильнее всех, то и Бог может выступать в виде полуконя-получеловека.

Среди поднявшегося шума к Сергею долетели перешептывания товарищей.

— Это нереально, — говорил Исаев, — они не смогут форсировать реку.

— Почему? Если построить плоты и посадить на них стрелков… — вмешался Михайлов.

— Наших не более пяти тысяч, а кентавров, судя по всему, тысяч двести. И они тоже вооружены луками.

— Не хочешь ли ты сказать, — продолжал расспросы шаман, — что единого Бога нет?

— Не хочу. Это смешно. Любое разумное существо знает, что Бог есть. И это правда. Только облик его никому не известен. И это тоже правда. Мне задавал вопрос обр, и он так же двуног, как и я. Я знаю, что в истории людей было много Богов, наш Создатель другой, он немощнее старых, потому что и мы стали сильнее. Вот и все, что я хотел сказать.

— Я желал бы убить тебя за такие слова, — сказал шаман, — но правило гласит, что ответивший правильно на загадку, а потом победивший в честном поединке, — любом поединке, — имеет право на свою жизнь и жизнь своих подданных. Тебе придется доказать это право.

Сергей вспомнил, что после арсуновской загадки удавил того здорового обра. И только сейчас узнал, зачем все тогда понадобилось. Он посмотрел на Арсуна, словно прочтя его мысли, тот отвел глаза.

— Я уже доказывал в поединке… — начал Сергей, но шаман перебил: