Бог сумерек
Шрифт:
Выждав немного, Игорь, на этот раз уже совсем один, шел вниз по гулким помещениям под сводами высоких потолков. Шел спокойно и уверенно, шум его шагов разносился далеко, и когда он выходил на парадную лестницу, все уходящие, сами не замечая того, поворачивали к нему головы. А он ступал размеренно, чуть-чуть рисуясь: молодой, рослый, стройный, плечистый, да еще со всеми боевыми наворотами. Он, конечно, выглядел эффектно и знал это.
Теперь полагалось принять под роспись у всех ключи. Приученные к порядку библиотечные делали это споро, и процедура занимала не больше пяти минут. Каждый ключ вешался на свой крючок в железном ящике, после чего сдающий расписывался в журнале. По завершении этой процедуры охранник закрывал и опечатывал ящик.
Сдача ключей подходила к концу, когда входная дверь шумно распахнулась: явился дежурный сигнализаторщик Александр Павлович Кореньков, или просто Палыч — оживленный и чуть поддатый.
— Здорово, бабы! — радостно заорал он от самой двери, вздымая руку подобно памятнику. — Здорово, охрана!
Сияя, Палыч шел прямо на Игоря, издалека протянув руку для приветствия, — невысокий, плотный, почти квадратный. Здоровье у него было, видимо, железное, потому что он ничем никогда не болел и казался куда моложе своих сорока с хвостиком лет.
Игорь усмехнулся, качнул головой, встал навстречу Коренькову. Тот шутливо размахнулся, крепко хлопнул ладонью по широкой сильной ладони молодого человека.
— Держи, охрана! — и обратился к женщинам:
— Н-ну-с, дамы, как рабочий день сегодня прошел? Как потрудились?
Много шума исходило от Палыча, ничего не скажешь. Женщины к нему, впрочем, привыкли, и никто на его вопросы не отвечал, да он и сам, не дожидаясь ответов, протиснулся между Игорем и шкафом в глубь комнаты, к пульту сигнализации.
Игорь повернулся к нему спиной и принялся дальше разбираться с ключами. Стол принял, в журнале расписался — вот и все дела.
— Все? Никого больше не осталось? — спросил Игорь, хотя и так было ясно, что никого.
Он захлопнул створки шкафа и уже закрыл его на замок, как вдруг Палыч сзади сказал озадаченно и совершенно трезвым голосом:
— Что за черт?.. Игорек, ты сегодня днем ничего такого не замечал?
Игорь с удивлением обернулся.
— Чего — такого? Да ты что, Палыч, я ведь на ночь заступил, с восьми часов. Ну, с двадцати ноль-ноль.
— А, точно. Хм! А кто днем дежурил?
Игорь подошел к пульту. Он ничего не понимал в этих лампочках и тумблерах, но было ясно, что произошло нечто.
— А что случилось?
— Да не врубается сигнализация. — Палыч почесал живот. — Похоже, что предохранители полетели… где-то.
— Так замени.
— Да так-то оно так… — протянул Кореньков с непонятной интонацией. — А ты днем точно ничего не заметил?
— Да Палыч! Я ж тебе русским языком говорю: только заступил! Час назад.
— Тьфу! Зараза… Извини, Игорек, память дырявая. Старость — не радость.
— Ну а ты, Палыч, прямо дед столетний…
— Игорь, мы пошли! — окликнул уже от дверей кто-то из женщин. — Закрывайся.
— Идите, идите, я закрою… Так что делать-то будем, Палыч?
— Сейчас, — буркнул Кореньков и сунулся в стоявшую рядом тумбочку, где у сигнализаторщиков хранились все их прибамбасы. Опустившись на корточки, Палыч торопливо повозился там, звякая чем-то металлическим, потом распрямился, зажав что-то в правом кулаке.
— Сейчас, — повторил он. — Сейчас я, погоди-ка…
И стремительно выбежал из дежурки и пустился опрометью вверх по лестнице, так что Игорь и глазом моргнуть не успел.
— Э, Палыч! — воскликнул он, ошеломленный. — Ты куда?!
Но тот уже скрылся в потемках второго этажа. Игорь вторично за этот вечер пожал плечами. Посмотрел на часы: пора было выходить на связь. И в тот же миг рация сама затрещала.
— Двенадцатый на связи, — сказал Игорь.
— Артемьев! — сердито крикнуло в телефоне. — Ты что же это, ёп… Где тебя черти носят?
— Вот только взялся за рацию, и вы звоните, — объяснил Игорь.
— Только взялся… — передразнил голос. — Значит, пораньше берись!
— Буду пораньше браться, — сказал Игорь бесстрастно.
Тому, кто знал Артемьева, этот чересчур ровный тон показался бы подозрительным. Но дежурный центра связи не знал его вовсе — в “Гекате” рядовых бойцов было больше тысячи, а Игорь к тому же недавно работал.
— Ладно, — произнесла рация. — Как там у тебя?
Что подтолкнуло Игоря не сказать о сигнализации — он и сам не понял.
— Нормально, — так же ровно ответил он, — провожаю персонал, двери закрываю.
— Ага, — сказал голос, и тут же где-то рядом с ним загомонили невнятно другие голоса, и первый с досадой отмахнулся от них: — Да подождите вы!.. Это я не тебе, — буркнул он Игорю. — А тебе… Чего?.. Это опять не тебе… А, ладно! Все, давай, Артемьев, через полчаса чтобы был на связи, как огурец. Понял? Давай!
И отключился.
Игорь какое-то время держал рацию, как букет цветов, на уровне плеча. Затем, точно опомнившись, сунул ее на место.
Где Палыч, чтоб ему треснуть?
Игорь прислушался, не было ли шума. Но нет, тихо, словно совсем пусто в библиотеке, ни одной души. Игорь поразмыслил — не отправиться ли на поиски?.. Вернулся к комнате дежурного. Вновь постоял, вслушиваясь. На этот раз, показалось, он различил какие-то шорохи, но был не уверен. Игорь стал подниматься по лестнице, однако, не пройдя и пяти ступеней, отчетливо расслышал торопливые шаги: Палыч возвращался.
Он показался на верху лестницы — деловой и озабоченный.