Чтение онлайн

Он давно уже не являл себя народу. Недосягаем — значит, недосягаем. Божественный статус достигнут и не нуждается в упрочении. А если что — пистолет всегда рядом.

Завоевание побережья обошлось почти в тысячу зарядов, второй такой войны Марат не выдержал бы — но второй войны и не будет. Покорены тринадцать племен. Построен город, каких не видели жители берега ни на севере, ни на юге. И как свидетельство величия Владыки, Хозяина Огня, Возлюбившего Берег, Океан и Все Сущее, людьми Города возведена Пирамида из камней, высотой до облаков, где ныне живёт Хозяин Огня и его Великий Отец.

Здесь все счастливы. И в этот год, от начала новых времен — шестой, уже выросло целое поколение тех, кто не помнит иной жизни, кроме жизни под владычеством Хозяина Огня, Возлюбившего Берег, Океан и Все Сущее.

Но у женщины со связанными руками, стоявшей сейчас перед Маратом — на расстоянии семи шагов, как велят правила, — имелось, судя по ее взгляду, другое мнение насчет любви к берегу и океану.

Волосы ее в момент ареста были заплетены в восемь кос, уже за одно это ведьму следовало лично сжечь на главной площади. Восемь кос могли иметь только матери родов, жены Владыки и сам Владыка. Даже священникам Храма Отца и Сына разрешалось иметь только четыре косы. Сейчас медного цвета грива бродяжки была распущена, несколько прядей прилипли к мокрым от пота вискам.

Разумеется, говорить с ней было нельзя. Простолюдин — даже самый уважаемый, зажиточный, имеющий десятки заслуг, — не может вынести звука голоса Владыки, ибо сей голос подобен реву тысячи боевых носорогов или грохоту ежегодного Большого шторма. Простолюдин не умеет постичь смысла слов Владыки, ибо не для всех эти слова, но для малого круга жрецов и старых воинов, ветеранов похода через горы.

Пленницу следовало бросить в пещеры, в компанию к ворам и убийцам, пусть Хохотун допрашивает ее по самым передовым методикам Великого Отца.

Но ее взгляд был слишком ясным и умным для женщины эпохи неолита, ее наивные попытки гипноза, ее флюиды дерзости показались Марату слишком интересными; самки Золотой Планеты так себя не ведут. Даже смелые и независимые матери родов не позволяют себе смотреть на Хозяина Огня как на равного.

Владыка пошевелил пальцем, и Муугу наклонился.

— Развяжи ей руки и уйди.

На лице генерала не дрогнул ни один мускул. Выхватив нож, Муугу рассек ремни, свободной рукой ловко подхватил обрезки; бесшумно исчез за дверью.

Некоторое время Марат молчал.

Освободившись, женщина не стала растирать затекшие запястья — одну руку положила на талию, другую — опустила вдоль тела.

— Я буду тебя спрашивать, — сказал Марат на южном диалекте. — Ты будешь отвечать. Если ты не будешь отвечать, я убью тебя. Если мне не понравятся твои ответы, я убью тебя. Это понятно?

Пленница медленно покачала головой и тихо произнесла:

— Ты не убьешь меня.

— Почему?

— Потому что тебе интересно.

Голос ему понравился: негромкий, но сильный; она легко справлялась с характерными для языка южан звуками «цтх» и «чцм», но не таращила глаза и не кривила губы, как делают это южные охотники на тюленей.

Марат перешел на северный язык.

— Ты умна. Почему ты хочешь понравиться мне?

Она все-таки подняла руки, но только для того, чтобы убрать с лица спутанные грязные волосы.

— Потому что я пришла, чтобы подарить тебе любовь.

Ее северный язык был так же свободен и чист.

— Почему ты думаешь, что мне нужна твоя любовь? — с ледяным презрением спросил Марат. — У меня есть вся любовь этого мира. Любовь течет через меня. С неба к людям моих земель. Когда мне нужна женщина, я зову своих жен. Ты хочешь быть одной из моих жен?

— Нет.

«Она смотрит на мои пальцы, — подумал Марат. — Утром жены натолкали мне под ногти свежие измельченные водоросли дзури, вернейшее средство от сглаза; значит, ей знакомы поверья матерей; кто она — дочь матери рода? Или действительно ведьма?»

— Откуда ты пришла? — спросил он.

— Из Узура.

— Если ты еще раз скажешь мне ложь, я убью тебя. Откуда ты пришла?

— Из Узура, — твердо повторила пленница. — Поверь мне. Я говорю правду. Тебе сказали, что из Узура никто не приходит. Это не так. Иногда живущие в Узуре возвращаются. Так вернулась и я.

— Зачем?

— Чтобы подарить тебе любовь. И позвать в Узур.

— Меня нельзя позвать в Узур. Я иду, куда хочу. Если я захочу пойти в Узур, я пойду в Узур.

Пленница улыбнулась и снова провела пальцами по лбу, открывая лицо.

— Но ты не идешь в Узур, — спокойно произнесла она. — Ты ищешь его, но не можешь найти. Ты ищешь его пять лет. Ты послал людей вдоль берега, на север и юг, и приказал искать Узур. Твои люди схватили многих бродяг и пытали их, желая узнать, как найти Узур. Но бродяги не показали тебе дорогу в Узур. Я знаю тебя: ты можешь многое, но не всё. Ты хочешь найти Узур, но не можешь найти Узур. Возьми мою любовь, и я отведу тебя туда.

Марат понял, что ему нужна пауза. Но паузы недопустимы. Владыка Мира, Всемогущий Повелитель Стихий, Источник Любви и Знания никогда не размышляет над чужими словами, ибо знает каждую мысль в каждой голове. И его лицо всегда бесстрастно.

Для пущего эффекта он перешел на язык равнины, давно провозглашенный запретным, а среди грязного люда называемый языком старых воинов.

— Когда я захочу, — ответил он, — я возьму твою любовь. И твое тело, и душу. И жизнь. Когда я захочу, я приду в Узур. Когда я захочу, я уйду из Узура.

И замолчал.

Пленница ждала, не сводя с него взгляда.

— Ты дочь матери рода? — спросил Марат.

— Холо, — ответила она, что на языке равнины означало полное согласие.

— Ты оставила свой род и стала бродягой?

— Да.

— Почему?

— Весь мой род погиб. Те, кто выжил, пребывают в Узуре.

«Возможно, всё проще, — подумал Марат. — Например, она безумна. Или гениальна. Впрочем, это одно и то же. Допустим, насчет Узура она всё придумала, а сюда пришла, чтобы попасть в число наложниц. Так уже бывало. Каждый год Хозяин Огня берет себе новую жену. Среди местных девушек жесткая конкуренция. А эта дамочка — талантливая авантюристка; решила попасть на вершину Пирамиды в обход общей очереди…»