Чтение онлайн

empty-line />

Было что-то очень располагающее в его большой и в то же время лёгкой и упругой фигуре, в простом открытом лице с весёлыми зелёными глазами. «Красивый человек», — даже мелькнуло у меня в голове.

— Простите, товарищ, — обратился к нему Мишка. — Вы на лодке едете кататься?

— Верно, товарищ, — ответил парень. — Еду на лодке.

— А в какую сторону? К заливу?

— Точно. Курс норд-вест.

— Ой, возьмите нас, пожалуйста. Нам очень-очень надо.

— Нет, мужики, не могу. Я вообще-то не кататься еду. К экзаменам хочу подготовиться, позубрить на свежем воздухе. Вы уж извините.

— Да мы вам не помешаем. Нам только до Парка Победы доехать, а там вы нас высадите. И потом, вы же не сможете заниматься, пока будете грести. А мы с Димкой вдвоём за вёсла сядем и в пять минут домчим. Знаете, как мы здорово гребём.

Парень засмеялся.

— Ещё не знаю, но догадываюсь. Ну да ладно, уговорили. Значит так. Капитаном галиона [1] назначаю себя. Команды выполнять быстро и беспрекословно. Согласны?

— Согласны! — ответили мы хором.

— Тогда свистать всех наверх, убрать швартовые, поднять паруса. Курс норд-вест.

Мы разыскали нашу лодку и уже хотели в неё залезать, но парень вдруг сказал:

— А что это у вас за бутыль? Распивать алкогольные напитки на воде категорически запрещается. Вон, прочтите инструкцию на дверях таможни.

— Да бутылка пустая, — сказал я.

— Зачем же таскать с собой пустую бутылку? Или, быть может, в Финском заливе открыли приёмный пункт, и вы хотите успеть, пока нет очереди?

— Да нет, — сказал Мишка. — Бутылка не совсем пустая. Понимаете, там письмо лежит. Вот мы и хотим бросить бутылку в залив.

— Вот как. Разве наш город уже стал необитаем? А впрочем, догадываюсь. Романтика дальних стран. Ну да ладно. Все по местам!

Парень сел на корму, а мы с Мишкой дружно налегли на вёсла.

Хотя «дружно» — это только так говорится. Мы толкались, цеплялись ручками вёсел, холодные брызги то и дело окатывали нашего капитана, а наша лодка выписывала на воде такие кренделя, что понять, в какую сторону мы собираемся плыть, было совершенно невозможно. Наконец капитан не выдержал.

— Ну-ка, гребцы Российского флота, суши вёсла! — скомандовал он. — Так мы будем плыть до Нового года.

— Это всё из-за Мишки, — сказал я. — Он всё время хочет меня перегребсти.

— Ничего я не хочу, — сказал Мишка. — Ты весло плохо в воду макаешь и брызгаешься.

— Отставить дебаты! — приказал капитан. — Команде перебраться на корму. Я сам поведу наш галион.

— А как же ваши уроки? — спросил Мишка.

— Что делать. Придётся на всю жизнь остаться неучем и мракобесом.

И хотя нам с Мишкой совсем не хотелось, чтобы наш капитан оставался мракобесом, всё же пришлось перебраться на корму.

Парень взялся за вёсла, и наш галион резво понёсся вперёд, легко обгоняя другие лодки. Смотреть, как гребёт наш капитан, было одно удовольствие.

Через несколько минут мы были уже в самом устье Невы. Слева белели новые районы Васильевского острова, справа доносился рёв трибун со стадиона Кирова, а впереди, прямо по курсу, неторопливо покачивалось серьёзное Балтийское море.

— Ну, гардемарины, — сказал капитан, — бросайте вашу стеклотару. Если её не прибьёт где-нибудь в Лисьем носу, то к вечеру ждите письма с Малых Антильских островов.

Я встал на банку, повернулся носом к открытому морю и что есть силы швырнул бутылку. И только тогда, когда крепкие руки нашего капитана уже тащили меня за рубашку в лодку, я сообразил, что плюхнулся за борт.

— Мичман, разве была команда купаться? — строго спросил капитан, втаскивая меня в лодку. — Ох уж мне эти морские волки!

— П-подальше хотелось, — сказал я, выливая воду из ботинок.

— Подальше, подальше… Ну, что теперь с тобой делать? Надо б было тебя повесить посушить, но у нас нет ни верёвки, ни бельевых прищепок. Ладно. Гребём к берегу. И смотрите мне, больше никаких водных процедур!

Вскоре мы выбрались на берег. Я быстренько разделся и развесил свою одежду на кустах. Солнце здорово припекало и вполне можно было загорать.

— А что, Михаил Иваныч, — сказал парень, — давай-ка и мы с тобой позагораем. Говорят, весенний ультрафиолет самый полезный.

— А откуда вы моё отчество знаете? — удивился Мишка.

— Интуиция. И между прочим, меня тоже так зовут.

— Так вы тоже Михаил Иваныч? — Мишка захлопал глазами. — Значит мы тёзки?

— Вдвойне, можно сказать, тёзки. Поэтому, во избежание путаницы, продолжайте называть меня капитаном. Дмитрию, после морского крещения, я, если не ошибаюсь, присвоил звание мичмана. Ну а Михал Иваныч остаётся пока в гардемаринах. Есть возражения?

Возражений не было.

Мы легли на тёплый жёлтый песок, подставив спины полезному весеннему ультрафиолету.

— А теперь, — сказал капитан, — расскажите мне, что у вас за послание в бутылке. Если тут, конечно, нет какой-нибудь кровавой тайны.

— Кровавой тайны нет, — сказал Мишка. — Просто мы написали, кто мы такие, откуда, где учимся. Да вот, у нас черновик остался. Прочтите.

Капитан прочёл листок с нашим черновиком и задумчиво сказал: