Чтение онлайн

Это был удар — расплата за потерю бдительности. Но я ещё не верил и надеялся выкрутиться.

— Так ведь звонок сейчас, Янина Георгиевна, — сказал я. — Может, в другой раз?

— Ничего, успеем. Ты кратенько, основное. Ты ведь учил? Помнишь, я обещала тебя спросить на том уроке.

Наверняка ещё можно было выкрутиться. Потыкать указкой в карту, помычать. Ну, сами знаете. Но я как будто одеревенел. Я стоял и молчал как пень.

— Ну, что же ты, голубчик?

Я видел, как мучается Янина Георгиевна, как ей не хочется ставить мне двойку.

Но помочь я ей не мог.

Прозвенел звонок, и в моём дневнике появилась третья двойка. Это уже становилось интересным. Нет, мне, конечно, и раньше случалось получать двойки. Но вот так, на трёх уроках подряд! Такого ещё не было.

— Ты чего это, старик, разошёлся, — сказал Мишка на перемене. — Финишный спурт [2] ?

— Это судьба, — сказал я.

— Да ты не нервничай, с кем не бывает. Зато теперь всё. Сейчас физкультура. А по физкультуре, сам знаешь, двоек не ставят.

Мишка был прав. Получить двойку по физкультуре трудно. Потому что Игорь Иванович их просто не ставит. Даже Сашке Веселову, который не может подтянуться на перекладине и одного раза, он никогда не ставил двойку. Единственное, чего не выносит Игорь Иванович, — это когда забывают физкультурную форму. Тут уж будь ты хоть мастер спорта, хоть чемпион Олимпийских игр, он тебе два очка зарисует. Он и урок всегда с вопроса начинает: кто забыл форму?

И вот, когда наш класс пришёл в физкультурный зал, случилось невероятное. Случилось то, чего я себе до сих пор объяснить не могу.

— Кто сегодня забыл форму? — спросил Игорь Иванович.

Тут во мне будто рычажок какой соскочил. Я шагнул вперёд и сказал:

— Я забыл.

А в это время моя форма, завёрнутая в телепрограммку, преспокойно лежала в портфеле. И я это отлично знал!

— Как это тебя угораздило форму забыть, — сказал Мишка, когда мы шли из школы.

— А я и не забывал, — сказал я.

— Как не забывал?!

— Вот так. — Я открыл портфель и показал Мишке форму.

— Ну ты даёшь, — Мишка даже растерялся. — Чего же ты тогда. А вообще правильно. Так им и надо!

И хотя я не понял, кому «им», я был ему благодарен.

— А представляешь, — продолжал Мишка, — если б ты был футбольной командой. Восемь очков из восьми возможных. Да ещё на полях противников. Отличный результат!

Мы помолчали. Потом Мишка сказал:

— А вообще ты не расстраивайся. Мелочи жизни. Значит, так. Сейчас идём ко мне. Надо сегодня обязательно решить, как мы будем соединять трубки каркаса. И с парусом надо что-то делать.

— Нет, Мишка, сегодня не могу, — сказал я. — Я на день рождения иду.

— Это ещё к кому?

— Да так. К родственнице одной. Но я не долго. Посижу немного, сорвусь и — сразу к тебе. Ты жди.

К счастью, маме было не до моих очков на полях противников. Она с ходу начала готовить меня к визиту на день рождения.

— Вымой голову и шею, подстриги ногти, вычисти башмаки, надень новые брюки, — рухнули на меня приказания. Мама уже не говорила: «Мне думается, Дмитрий, тебе не плохо бы вымыть голову». Сопротивление было бессмысленным.

— Вот подарок. Я купила «Рассказы о Русском музее». А посмотри, какие замечательные астры. Ну, иди, сынок, не опаздывай. Точность — вежливость королей.

Учиться вежливости у королей и приходить вовремя я, конечно, не собирался. А то, чего доброго, придёшь первым и будешь сидеть как дурак.

Ещё меня смущали цветы. Книгу подарить можно, но преподносить цветы мне почему-то не хотелось. Сначала я решил их просто выбросить. Но потом пожалел. Астры и вправду были красивые. Я стоял посреди двора и не знал, что с ними делать.

Тут я увидел нашу дворничиху Полину Васильевну. Она возвращалась из магазина. Вопрос был решён. Я подбежал к ней и сунул цветы в сетку.

— Это вам, Полина Васильевна.

— Ой, да что ты, Дима, — удивилась она. — Или праздник сегодня какой? Восьмое марта вроде не скоро.

— Разве вы не знаете? — сказал я. — Сегодня большой праздник. Сто лет лошади Пржевальского.

— Господи, а я-то здесь при чём?!

Но я уже бежал со двора. Под аркой я обернулся. Полина Васильевна поставила сумку на землю, вынула из неё астры и, как-то робко оглядевшись, прижала их к груди. А я вдруг подумал, что зря я про какую-то дурацкую лошадь наплёл.

Вера открыла мне дверь и сказала:

— Молодец. Хорошо, что ты пришёл.

В прихожей стояли ещё две девчонки, одетые в одинаковые платья. Сразу было видно, что они близнецы.

— Меня зовут Кира, — сказала одна из них.

— А меня Ира, — сказала другая. — Правда, мы похожи. Нас даже папа иногда путает. Вот смотри.

Они взялись за руки и закружились по коридору.

— Отгадай теперь, где Кира, а где Ира, — сказала одна из них.